3
0Кирилл был уверен, что ужас она именно изображает, а вовсе не испытывает.
– Сонь, как вы оказались в георгинах? – сердито спрашивала Настя, накладывая в платок следующую порцию льда. – Родители приехали, вас нет, я решила, что за вами завтра нужно будет поехать.
– Мама хотела пройтись, – отвечала анемичная девица, – они нас высадили у поворота, и мы пошли. Мама плохо ходит, ты же знаешь. Мы шли медленно, несколько раз останавливались, отдыхали, мама рассказывала, как все тут было раньше. Потом мы вошли на участок, и… все это случилось.
– Да ничего не случилось, – невозмутимо произнес Настин отец, – что вы в самом деле, тетя. Сейчас же не ночь и здесь не бандитская окраина! На своем участке, средь бела дня!..
– Он очень напугал меня, – возразила тетя Александра твердо, как будто Настин отец оспаривал ее право на испуг, – у меня чуть было не случился сердечный приступ. Сонечка, в понедельник вызови врача, мне нужно кардиограмму снять.
– Хорошо, мама.
– А где мой страховой полис? Мы что, не взяли страховой полис?!
– Взяли. Я взяла. Он у меня.
– Ты потеряешь! Положи на столик рядом с моей кроватью. Я надеюсь, что у меня будет отдельная комната?
– Конечно, тетя Александра, – успокоила ее Настя, – внизу. Рядом с ванной.
– Как внизу? Я буду жить внизу?! В этих сквозняках? Соня, ты что, не звонила Насте, что я могу жить только наверху?
– Звонила.
– Тетя Александра, я могу сейчас же всех поменять местами, и у вас будет комната наверху. Только как вы станете подниматься?
– Да. Я не подумала. Соня, не нужно вызывать местного врача. Нужно вызвать нашего кардиолога, из города.
– Они не поедут за город, тетя, – подала голос Нина Павловна.
– Соня, ты должна их уговорить! А если я умру? Здесь же нет никакой квалифицированной медицинской помощи! Соня, сегодня мы пропустили программу “Здоровье”, ты опять мне не напомнила!
– Мы были на улице.
– Ну и что? Нужно было вернуться. Соня, налей мне чаю, я не могу из рук прислуги.
Кирилл смотрел во все глаза. Та часть головы, в которой что-то лопнуло, когда тетя Александра завопила, теперь неудержимо, как водой из пыточной трубки, наливалась болью. Голова у него болела приблизительно раз в десять лет.
Сергей потихоньку пожал руку Мусе, которая делала вид, что не обиделась на “прислугу”. Настина мать улизнула на крыльцо и оттуда на лужайку. Настин отец галсами продвигался к двери. Настя с миской растаявшего льда в руках вышла на кухню. Нина Павловна, оставшись на передовом участке фронта почти в полном одиночестве, беспомощно посмотрела на Кирилла.
– Нина Павловна, – сказал он, – Настя просила найти в сарае самовар. Она говорит, что чайника нам мало. Я не найду. Вы не могли бы…
Нина Павловна вскочила, всем своим видом изображая готовность бежать за самоваром.
