3
0
Кирилл поднялся с низкой лавочки, отряхнул джинсы и тоже пошел вдоль дома в сторону гаража. Он чуть-чуть не дошел, присел и стал завязывать развязавшийся шнурок на ботинке.
– …я чуть с ума не сошел, – произнес за георгинами Сергей, – ты за весь день ни разу со мной не поговорила.
– Нина Павловна бы от инфаркта умерла!
– Она и так и так умрет от инфаркта. Я все равно ей скажу. Так больше невозможно.
Муся пискнула что-то невразумительное, и воцарилась тишина, из которой явственно следовало, что за георгинами целуются.
Это и есть “роман” многоумного автора брошюры “Арабская скоропись”?
Настя знает, потому и не стала рассказывать. Бабушка знала? Если знала, может, именно поэтому Сергей ее и беспокоил? Она пришла в ужас от внучкиного любовника, ничего о нем не зная, значит, если она знала о романе внука с прислугой, ее гнев мог бы быть ужасен.
Так или не так?
Сидя на корточках, Кирилл задумчиво смотрел, как по носку ботинка ползет муравей. Обыкновенный, ничем не примечательный муравей, разве что живет в знаменитом Петергофе.
Кирилл сильно дунул, сдул муравья, выпрямился и оказался лицом к лицу с толстой женщиной в шали.
Секунду они смотрели друг на друга, а потом она завопила так, что у Кирилла что-то лопнуло в мозгу:
– Помоги-и-ите! Убива-а-а-ают! Воры-ы-ы-ы!!!
* * *
Пока тетю Александру откачивали на террасе, пока подносили ей валокордин, воду, лед в носовом платке, чтобы приложить к виску, Кирилл маялся в отдалении, не решаясь подойти.
Куда он попал? Это не семья, а зверинец какой-то!"
"– Как у меня не разорвалось сердце, – бормотала тетя Александра как бы в забытьи, – я шла по дорожке, и вспоминала, вспоминала… Как все были живы, и Павел, и Яков, и Галочка, как машина привозила гостей, как я играла среди георгинов, и вдруг!.. Из кустов!.. Прямо на меня!.. Боже, как я осталась жива!..
– Мама, не волнуйся. Мама, успокойся. Мама, выпей, – уговаривала ее бледная анемичная девица в точно таком же платье, как и у туши, распростертой на диване. – Мама, тебе вредно, не думай об этом. Мама, так нельзя.
– Тетя, это приятель нашей Насти, – с мстительным видом сообщила Нина Павловна, – Настя его пригласила на целую неделю.
– Боже, но почему?.. Почему он сидел в кустах? Как он там оказался? Он подстерегал меня?
– Маньяк подстерег свою жертву среди георгинов, – объявил Кирилл, которому хотелось посмотреть на представление из партера, а не с галерки, где он пребывал все это время, и по ступенькам вошел на террасу. – Приятель – это я. Меня зовут Кирилл. Прошу прощения, если напугал вас. Я не хотел. У меня шнурок развязался. Я не знал, что вы поблизости, иначе ни за что не стал бы завязывать.
Тетя Александра с дивана смотрела на него, изобразив на лице панический ужас.
