3
0
Это был даже не ураган и не шторм, а конец цивилизации.
Какие там Великие озера!…
Нет никаких Великих озер.
Есть только это мгновение, темнота в глазах и за окнами, залитыми дождем, и жар, и недоумение, и страх, что все закончится и больше не повторится или повторится, но как-то не так.
Никто и никогда не набрасывался на Кирилла только потому, что он был в мокрой рубахе.
В минуту просветления он вдруг понял, что дело не в мокрой рубахе, а в том, что она влюблена в него, и даже засмеялся от радости, и тут же забыл об этом, потому что забыл вообще обо всем.
За лимонной шторой в мокром саду упал и развалился на части гром, и вместе с ним развалился на части Кирилл или то, что было им недавно, потому что между двумя ударами сердца он перестал существовать, и осталась только буйная безудержная радость.
Со следующим ударом сердца он вернулся.
Лил дождь и налил на полу небольшую лужицу. Тянуло холодом и запахом мокрых цветов. Настя медленно дышала ему в шею.
С тех пор как они поднялись по лестнице, прошло семь минут, а вовсе не три столетия."
"Он поднял тяжелую руку – как будто чью-то чужую – и положил ее Насте на голову.
– М-м-м?.. – сонно промычала она и потянула на себя покрывало, устраиваясь спать.
– Подъем, – прошептал он, – нас ждет чай с родственниками.
– М-м-м? – опять промычала она.
– Чай, – сказал он и легонько потянул ее за волосы, – чай, миледи.
– Какой еще чай? – забормотала она недовольно. – Ты что, с ума сошел?
И вдруг вскочила, поддав головой его руку.
– Чай! – завопила она и спрыгнула с кровати. – Господи боже мой, я совсем забыла, нас же ждут пить чай!
– Об этом я и говорю, – сказал он и захохотал.
– Не смей! Где мои брюки?!
– Понятия не имею. А мои где?
– Да ладно, все равно все сырое, потом найдем. Вставай, что ты лежишь! Они сейчас подумают, что…
– Что мы украдкой целуемся на лестнице, как юнкер с гимназисткой, – подсказал Кирилл.
– Кирилл, вставай! Где твои вещи?
– Мои вещи в твоем гардеробе.
– А? А, ну да, – она подбежала к гардеробу, лихорадочно водя щеткой по мокрым волосам, – вот черт возьми!..
В него полетело какое-то барахло, которое он ловил и складывал на покрывало.
– Ну что ты лежишь?!
– Я устал, – объяснил он с удовольствием, – я устал потому, что ты на меня напала, бросила на кровать и хорошенько мною попользовалась.
– Я тебя не бросала!
– Еще как бросала.
Пыхтя, она кое-как напялила майку, натянула шорты и швырнула под зеркало щетку, которую все время держала в руке.
– Я скажу всем, что ты в душе, – сообщила она уже из-за двери. По лестнице затопали босые пятки, и все смолкло.
Кирилл полежал еще немного – может, он любит принимать душ по полчаса, – а потом поднялся. Fo-лова была тяжелой, как будто он нанюхался душных цветов.
