Его наследник

Но что делать с тем, что мы-то с тобой не семья? Здесь мне плохо. В этом доме плохо. С тобой мне плохо. Понимаешь?

В ответ он не стал грубить и препираться, даже глаза спрятал за ресницами, и лишь негромко ответил:

— Понимаю. Я виноват. Во многом.

— Я устала быть куклой. Твоей забавой. Я ведь не игрушка, я — живой человек. А ты как обращаешься со мной? Как с вещью. А мне это больно. Я же ничего не прошу у тебя. Просто уважения. Но судя по всему, от тебя я его не заслуживаю.

Слова, давно рвавшиеся наружу и царапающие душу все эти месяцы, наконец, выплеснулись. Игорь слушал всё внимательно, не перебивая, и невольно сжав мою руку сильнее.

— Ты не игрушка. Всё давно не так.

— Как?

— Иначе.

— Очень понятный ответ, — фыркнула я.

— Хочешь правду? — поднял он вверх брови.

— Да, без правды какой смысл этого диалога?

— Тебе она не понравится.

— Я хочу знать. Хочу хотя бы попытаться тебя понять. Почему ты так себя ведёшь со мной? Что я тебе сделала?

Какое-то время Игорь молча смотрел мне в лицо, подбирая слова. Потом почесал ухо и высказался.

— Ничего ты мне не сделала. Тяжело говорить о таком, когда знаешь, что это не взаимно, и что ты виновен в этом сам.

Но я хочу, чтобы ты поняла — у меня есть чувства к тебе, Вера. Ты давно для меня не любовница и не игрушка. Просто я такой… Не могу быть другим. Ты провоцируешь меня, а так как ты мне…небезразлична… Я слишком остро реагирую.

Его слова будто весь мир с ног на голову поставили. Я застыла на месте, глядя в карие глаза, которые впились в моё лицо, ожидая ответа. Но я не знала, что говорить. Признание Тихомирова было настолько неожиданным, что я не понимала, как реагировать. Сидела и молча хлопала глазами.

Будто снега за шиворот закинули. В голове не укладывалось. Игорь, который испытывает ко мне чувства — такое просто невозможно. Но он никогда не врёт, и сейчас я видела его глаза — мужчина говорил искренне.

Я не могла осознать, что именно изменилось в этот момент, но что-то точно поменялось. Как же всё сложно…

— Если ты так…чувства свои выказываешь, — заговорила негромко я. — то страшно представить, как ты ненавидишь.

— Я понимаю, что тебе это сложно сейчас принять. Но ты хотела правду — вот она. Я хочу семьи.

С тобой.

Снова этот прямой взгляд на меня смущал. Я не знала, куда себя деть. Всё это слишком внезапно.

— Вер, — снова он тронул мои пальцы. — Давай снова договоримся.

— О чём? — смотрела я, как он сжимает мою руку в своей сильной и большой ладони.

— Ты дашь мне время, — Игорь, не отрываясь, смотрел только на меня, ловя все мои реакции. — Мы заключим брак. И до родов ты останешься здесь, со мной. Хочу знать и видеть, как протекает твоя беременность. После родов ты решишь сама — оставаться тебе или уходить.