8
0Другой антибиотик нужно заказывать по специальной форме. В понедельник приедет её врач, выпишет, со среды начнут колоть.
— Средневековье какое-то! Сколько ей ставят антибиотики?
— Пять дней.
— Откуда такая температура?
— Это сегодня поднялась… У нее сепсис начинается от этих уколов. Не рассасываются.
— Что!? Почему дежурный врач не отменяет?
— Так, нет его!
Ясно.
— Вызывай дежурного, срочно. Прямо сейчас чтобы был здесь. Я забираю её.
— Нельзя! Я сейчас вызову санитаров!"
"— Если ты вызовешь санитаров, я буду забирать её с ментами, журналистами, скандалом, иском в суд и жалобами в высшие инстанции. Если приедет дежурный — все сделаю тихо. Поняла?
— Поняла… Сейчас позвоню. А Вы ей кто хоть?
— Муж!
Десять минут полемики с нетрезвым дежурным врачом, немного бабла — и перевод в краевую больницу оформлен. Завтра позвонит родителям и успокоит их.
Возвращаюсь в палату. Она не спит.
— Думала, ты мне приснился… — очень тихо и медленно. — Не бросай меня здесь… пожалуйста…
Её беспомощность и слабость наливают меня свинцом. Мне сложно говорить сейчас хоть что-то.
Беру себя в руки.
Сепсис…
— Женечка, — присаживаюсь рядом с ней. — Мне нужно посмотреть… что там тебе наставили идиоты эти.
— Не надо… болит все…
— Надо, малышка, давай…
Стягиваю одеяло, оттягиваю трусики на ягодицах.
— Пи*ец!
Цвет алый! Всё горит…
Как везти её!?
— Сейчас, детка…
Врываюсь в ординаторскую, там две медсестры. Одна уже знакома мне.
Бесцеремонно мою руки с антисептиком в их раковине, стягиваю со стола перчатки.
Они не вмешиваются, испуганно поглядывая на меня.
Хорошее чувство самосохранения.
Открываю шкаф с препаратами: спирт, обезболивающее, мазь с антисептиком, перевязка. Все на поднос.
— Что происходит? — шепчет та, с которой побеседовать еще не довелось.
Мне не очень интересны их интерпретации.
— Медицинскую карту и вещи. Прямо сейчас в палату принесите.
— Так карту отправят в Краевую. Вы же сами…
— Ясно. Напиши мне подробно, что ей ставили и в каких дозах. И побыстрей. Мы торопимся.
— Тоже мне… барин тут нашелся… — слышу вслед возмущенный шепот.
Но вещи появляются вместе с сильно пожилой санитаркой.
— Забираешь её, сынок? Слава Богу… Так плохо ей тут было… Там, дальше по коридору, лифт есть. Не веди её по лестнице. Слабенькая совсем…
— Хорошо, спасибо, — киваю я, стягивая перчатки.
— Поднимайся, Женечка… — помогаю, поддерживая за талию.
Худая, как тростинка. От случайного моего прикосновения к бедру вскрикивает.
— Прости…
— Ты заберешь меня?.. — начинает плакать. — Не могу здесь…
От этого сводит челюсти до хруста.
— Конечно.
Пылающие руки обвивают мою шею.
— Голова кружится…
Она повисает на мне. Прижимаю крепче. Губы сами целуют горячий висок.
— Поехали домой, моя девочка.
