Флеш Рояль. Соната для Бетховена

— А ты не торопись, — Тимур откинулся на спинку дивана, — в любом случае решение принимать тебе. Но ты должна знать еще одно. Я не хотел тебя тогда пугать, Дина, Лану убили именно для того, чтобы заставить Макса жениться на Чайковской. И он согласился, не раздумывая, не потому, что мечтал занять место Бетховена, точнее, — поправился он, — не только потому. Тебе грозила опасность, и выход Макс видел в том, чтобы встать в самом верху и убрать тех, кто мог тебе навредить по указке Марго. Я это понял намного позже, видимо, он мне тоже не доверял.

— И когда ты это понял?

— Когда он почти всех убрал, — они посмотрели в темноте друг на друга, и Тимур сжал ее ладонь.

— Ты так говоришь, как будто Марго не дочь авторитета, а какая-то всесильная рука. Исчадие ада прямо!

— Не исчадие, — согласился Тимур, — но ее отец на тот момент был жив и легко исполнил бы ее прихоть, она привыкла, что в ее мире все решается силой. Она заказала Макса, Дина. Мне заказала.

— Что? — Динка в ужасе привстала на колени. — Что ты такое говоришь, Тимур?

— Успокойся, — он взял ее за руки и усадил назад, — мы с Максом специально ее к этому подвели.

Чтобы она не наняла настоящего киллера. Мы с ним весь месяц собачились у нее на глазах, зато у нас теперь есть фора.

— Но почему, Тимур? — Динка не могла справиться с волнением. — Ведь он ее муж, зачем ей его убивать?

— Он не спит с ней, она хочет ребенка, с тех пор, как узнала о твоей беременности, вообще ему жизни не дает. А когда поняла, что он с ней разведется, обратилась ко мне.

— Но ты… Ты же не собираешься…

— Конечно, нет, Дина, я не убийца, — Тимур встал и подошел к окну. Теперь его профиль освещал уличный свет, пряди свисали на лоб, и Динка некстати подумала, какой он красивый парень.

 — К тому же мне совесть не позволит сиротить твоего ребенка. Рано или поздно Максим все узнает, но это будет только твое решение, Дина. Если ты не хочешь, ты останешься моей женой, и у твоего сына будет мое имя.

— Откуда… — Динка облизнула пересохшие губы, — откуда такое благородство, Тимур? Ты же даже спать со мной перестал из-за ребенка?

— Ты это так восприняла, да? — он подошел к ней, присел на корточки и взял ее руки в свои. — Некоторое время я жил иллюзией, что у нас все получится, что моей любви хватит, но я ошибся, Дина.

Ты так и не стала моей, Горец все время стоял между нами, еще и сына своего умудрился между нами всунуть, — он говорил с улыбкой в голосе, но Динке все равно хотелось плакать. Все эта надоевшая беременность, вечно глаза на мокром месте. — Он ведь тогда стоял в дверях и смотрел, ты поэтому захотела со мной, на их свадьбе?

Динка кивнула и порадовалась, что темно, и ее муж не видит, как залилась краской его неверная жена.