Флеш Рояль. Соната для Бетховена

— Но Тимур!..

— Ты будешь делать то, что я сказал, — теперь в его голосе звенел металл, и Динка испуганно замолчала, прижав к губам ладонь.

Он вышел из комнаты, и через секунду хлопнула входная дверь. Динка места себе не находила, думая, где он, но звонить не стала. Тимур вернулся под утро, она слышала, как он прошел мимо нее в гостиную, а затем через время пошел обратно, видимо, уже в спальню. Не выдержала, пробралась к нему в спальню и, кусая губы, смотрела, как он спит, разметавшись, и под запахом спиртного ей отчетливо слышался запах другой женщины.

На рубашке, которую он бросил в стирку, были видны следы губной помады, словно их нарочно кто-то оставил.

И Динка грустно порадовалась, что она не успела сблизиться с Тимуром, иначе сейчас наверняка было бы нестерпимо больно. А так всего лишь в очередной раз лишилась очередных иллюзий, скоро это даже войдет в привычку.

Они практически не разговаривали. Тимур больше не отвозил ее в университет и не забирал, ее отвозила и забирала охрана, и она все принимала как данность. Он ничего ей не должен. Перед свадьбой Домина Тимур спросил, купила ли она платье.

Динка совсем уж было утвердилась в мысли, что никуда не поедет, но Тимур настаивал. А ей так не хотелось трястись пятьсот километров в машине, она просила отправить ее в СВ, но Тимур сказал, что одну ее не отпустит и поедет с ней. Мысль провести с ним ночь в одном купе в тягостном молчании испугала ее еще больше, и она согласилась на машину. И уже собиралась уходить к себе, как Тимур ее окликнул:

— Дина! — он замешкался, словно собирался с духом, а затем все же сказал: — Срок еще маленький, ты не думала об аборте? Можно сделать вакуумом, это быстро и под хорошим наркозом, по срокам еще можно, я узнавал.

У Динки оставалась слабая надежда, что Тимур скажет, что любит ее и ему все равно, он будет любить ее ребенка как своего, по крайней мере, во всех сериалах и фильмах происходило именно так. Мужчины, как безумные, сражались за нерожденных детей, толком даже не разбираясь, с кем и когда пересекались главные героини в порыве страсти. Но Тимур наверное такие сериалы не смотрел.

— Нет, Тимур, прости, я не стану этого делать. Я прошу тебя, давай разведемся, я больше не должна жить с тобой.

Тимур дернулся, как от пощечины и резко спросил:

— Это потому что ребенок его?

— Ребенок не его, Тимур, он мой, почему ты не понимаешь? Его там капля. Если бы он был твой, я бы тоже отказалась.

Лучше бы она этого не говорила. Его лицо исказилось, он ринулся к ней и схватил за руки.

— Если бы мой! Но ты даже не дала мне шанса, он отказался от тебя, сам мне тебя отдал, а ты…

Он держал ее, больно сжимая запястья, но она не стала вырываться, а ответила, глядя в глаза:"

"— Да, я знаю.