Флеш Рояль. Соната для Бетховена

 — И я не отступлюсь. Просто сам я с ней не справлюсь.

— Справитесь, — она слегка улыбнулась, — вы сбавьте немного обороты, отойдите в сторону и не напирайте. Чтобы ей больше не было чему сопротивляться. И можете называть меня просто Ксения, если так удобно.

— А вы тогда прекращайте мне «выкать», — серьезно ответил Максим, ощущая, как его затапливает волна признательности к этой уже такой нечужой женщине, — если уж готовы взять меня в родственники.

— Меня не очень спрашивали, — она улыбнулась уже шире, — но мой внук говорит, что да, готова. И совсем не готова стать для вас тещей из анекдотов, — и тут же поправилась, — для тебя, Максим.

— Я тоже не буду зятем из анекдотов, обещаю, — сказал он и выдал свое предложение, с удовольствием наблюдая, как знакомо распахиваются от удивления глаза его без пяти минут родственницы.

Он получил не просто союзницу, он получил в помощь целую хорошо подготовленную и вооруженную армию. Все-таки, он и правда толковый и умный, более удачного хода, чем заручиться поддержкой двух самых близких людей его девочки, придумать было сложно. Домой Максим возвращался довольный и умиротворенный, но лишь только зашел поздороваться с ребятами и попросить их отогнать машину на мойку, во флигель вломилась его головная боль, увидела его, расплакалась и убежала.

И он сразу забыл, что советовала ему Ксения, побежал следом, поймал и попытался объясниться, но она, несмотря на свой живот, довольно резво увернулась и закрылась в доме. А он так соскучился, что просто бродил у нее под окнами, пока совсем спать не потянуло.

Он специально не появлялся пять дней, звонил Пашке, узнавал новости о своей капризной девочке, и когда Павел доложил, что она уже три дня сидит безвылазно в доме, не выдержал, вернулся и подогнал машину под самые окна, чтобы выгрузить покупки.

Дина стояла и смотрела куда-то в сторону, закутавшись в плед и прислонившись к дверному косяку, босиком, поочередно подворачивая то одну, то другую ногу. А он понимал, что ко всему прочему девчонка объявила голодовку. И правда разозлился. На себя."

"Их сын вмешался очень вовремя, только так Максим мог истолковать все, что было дальше. «Какой хороший, умненький мальчик!» И слушая, как стучит и толкается изнутри его ребенок, Макс понял, что до этих пор воспринимал все как в какой-то другой реальности: вот есть беременная Дина, а где-то там у него будет сын.

Даже слыша сердцебиение и вглядываясь в экран прибора УЗИ, он не до конца все осознавал. И только теперь понял, ощущая эти толчки и удары, что его ребенок здесь, рядом с ним, поэтому хватит уже танцевать нелепые танцы друг вокруг друга, сейчас вот только он отгонит машину от крыльца или скажет охране.