9
0
— Начнём! — я поднялся во весь рост, и собравшиеся невольно отклонились назад. — Спасибо вам, Семён Владимирович. Это собрание земельных аристократов, а вы тут у нас просто наблюдатель. К нам, аристократам, имеете такое же отношение, как я к балету. Надеюсь, здесь нет поклонников столь изящного искусства. Так вот, собрание буду вести я, если никто не против.
В глазах Вероники промелькнуло восхищение. Она впервые видела меня таким. Елена смотрела с хищным удовольствием, словно кошка, наблюдающая за травлей мыши. А Требухов… В его глазах читалось лишь уважение.
— Я… — пискнул Смолёнов, бросая испуганный взгляд на Запашного.
— Раз возражений нет, — отрезал я, даже не повернув голову, — приступим. Для начала хочу всех поприветствовать и поблагодарить за то, что приехали, — каждое моё слово падало в тишину, словно камень в воду. — Как вы знаете, у нас случилась беда. Вячеслав Кириллович погиб, его сын — тоже. Род разорён.
— Предлагаю всем разделить земли Зубарова! — Смолёнов вскочил так резко, будто его подбросили пружиной.
— Тише! — костяшки пальцев гулко ударили по столу. — Куда вы торопитесь? У нас минута молчания в честь Вячеслава Кирилловича и его сына Михаила.
Марионетки Запашного растерянно захлопали глазами, такого поворота событий они явно не ожидали. А сам ставленник покраснел ещё сильнее, На лбу выступили капельки пота. Зря ты пошёл против меня, особенно на моём поприще.
— Я… — Бочкарёв попытался нарушить тишину раньше времени.
— Цыц! — оборвал его властным жестом, и все замерли.
В комнате повисла звенящая тишина. Даже Запашный, привыкший командовать, сейчас выглядел растерянным. Его марионетки испуганно переглядывались, не зная, чью сторону занять.
— Земли Зубарова рвать никто не будет, — произнёс всё с той же спокойной уверенностью.
Требухов расплылся в довольной улыбке — старый лис оценил игру. А марионетки Запашного растерянно заёрзали в креслах, как нашкодившие школьники. В их методичках явно не было параграфа «Что делать, если Магинский портит весь спектакль?»
— Позвольте спросить, — Запашный процедил каждое слово, словно это причиняло ему физическую боль.
— Ещё чего! — рассмеялся с настолько искренней весёлостью, будто мне рассказали отличный анекдот. — С какой стати бы такая щедрость?
Воздух загустел от напряжения, по лицу ставленника пробежала тень. Он явно не ожидал, что кто-то посмеет так открыто противостоять.
— Земли должны отойти либо императору, либо их разделят земельные аристократы, — начал он тоном учителя, отчитывающего нерадивого ученика.
