Белоснежка для его светлости

Воздушник вон доигрался – помер из-за бунта собственной марионетки, когда спустил ее руками лавину с гор. Да и зачем массовые кровопролития, если жители Шеасса и так считают, что в другом мире живут кровожадные монстры. Не в Алин-тирао, так где-то еще… мало ли этих миров, – усмехнулся он.

– Что-то вас на пацифизм понянуло, ваша светлость? – незаметно перескочив с «ты» на «вы», пробормотал немного озадаченный Кирстан. – То морду набить рвались запортальным стражам, теперь заступаетесь. Неужто так девчонки понравились?

– Не без этого. – Усмешка милорда стала шире.

– И что? Обеих в гарем возьмешь? – спросил Лар. – И мелкую, когда вырастет, тоже?

– Нет, Алиску к матери отправлю, – решил черный «оборотень», присаживаясь на соседний диван. – Нечего ей как нашим детям быть.

– А я бы оставил, – деловито заявил каштановый. – Женщин магов в Шеассе нет. Вырастил бы ее как дочь, если не хочешь делать любовницей. Да и другими пленницами проще манипулировать, когда есть ребенок. Женщины за детей, пусть и за чужих, на что угодно пойдут, даже в твою постель.

– Та, которую я хочу, пойдет туда добровольно, – заверил друзей эррисар.

– Угу, добровольно… через свадебный обряд, – заржал рыжий «оборотень». – Эта пташка своего не упустит.

– А пусть бы и так, – пожал плечами черный. – У тебя вон есть жена, и сыновья в полной семье растут. Чем я хуже?

– Ну не иномирную же бабу с мечтами о мировом господстве к алтарю тащить! Местных, что ли, мало? Пройдись по своим бывшим, с которыми встречался в юности, может, у какой-нибудь чувства еще не совсем угасли. А эта кукла на роли эррисарской жены не остановится, сам же сказал.

– Люблю амбициозных, – ухмыльнулся Закари.

– Выпьем! – предложил Кирстан, подняв бокал.

– За кабалу предстоящей семейной жизни его светлости? – уточнил продолжающий смеяться приятель.

– За то, чтобы все получили желаемое. «Записки Годранга» – чернявую малышку, эррисар – эротично-практичную блондинку, а мы – отмену проклятия. Тогда и правда никакие войны не понадобятся. И поддерживать видимость мировой угрозы тоже не будет больше смысла.

И только Закария улыбался, не обнажая клыков, и, поглаживая когтистым пальцем полный бокал, обдумывал собственный расклад грядущих событий.

На следующий день…

Вот и настал мой восемнадцатый день рождения – совершеннолетие, которого я так ждала еще месяц назад: планировала праздник с бесконечной чередой розыгрышей, думала, кого приглашу и что надену.