Бандеровский схрон

Ковырялся в ухе сержант Вагиз Файдулин, тридцатилетний уроженец Казани, кандидат в члены ВКП (б). Ему давно пора было бы побриться.

Вся группа была одета неброско, в полевую форму. С виду бойцы ничем не отличались от обычных военнослужащих.

– Не любят нас здесь, товарищ капитан, – совершенно справедливо заметил сержант Овчинин. – Пойдем к другому дому?

– Да поедем уже, – проворчал Волков. – До Турова недолгая дорога. Там напоят, а то и накормят.

Несколько минут назад полноприводный военный автомобиль «ГАЗ-64» с упрощенным открытым кузовом, вырезами вместо дверей, в просторечии «козлик», въехал в село, лежащее на дороге в Турово.

Оно было явно не из богатых. От силы дюжина дворов, просевшие крыши, фундаменты, вросшие в землю. Часть домовладений была необитаема, приходила в упадок. Все вокруг заросло бурьяном. Дорога представляла собой кашу, в которой перегруженный автомобиль несколько раз буксовал.

Военнослужащих Красной армии в Галиции не любили, чему имелось множество исторических и политических причин. При их появлении сельчане прятались, запирались в домах, настороженно следили за ними из-за заборов.

– Ладно, уезжаем, – заявил Кравец, отходя от ограды. – Ничего, когда-нибудь они нас полюбят.

– Товарищ капитан, на чердаке кто-то есть, – сообщил наблюдательный сержант Овчинин. – Мужик мелькнул за шторой и спрятался.

В доме действительно обозначилось движение. Выцветшая шторка на чердаке еще колыхалась. Внизу в окне проявился невнятный силуэт. В этом не было ничего удивительного. Там ведь люди живут, как это ни странно.

– Мужик, говоришь? – озадаченно пробормотал Кравец. – Хорошо, давайте проверим, – сказал он и едва успел дотянуться до запора с обратной стороны калитки.

На чердаке распахнулось окно, забился в корчах немецкий автомат «МР-40». Закричала женщина. Офицеры и сержанты уже валились в густой бурьян перед изгородью. Пострадавших не было, автоматчик особо не целился.

– Не высовываться! – прокричал Алексей. – Огонь! Газарян, Файдулин – с флангов!

Ударили «ППШ» и автоматы Судаева. Красноармейцы рассыпались вдоль ограды, залегли в бурьяне. В чердачном окне мелькал бородатый мужчина в немецкой кепи и советской гимнастерке.

Он ожесточенно долбил из шмайсера, очень быстро опустошил магазин и отпрянул в глубину чердака.

Ответный огонь не смолкал. Бойцы стреляли прицельно, крошили раму чердачного окна.

Перекатился через кочки Файдулин, ушел влево. Газарян метнулся за сортир, торчавший на правом краю участка.

Разбилось стекло на первом этаже, и оттуда тоже загрохотал автомат. Значит, вооруженных врагов было по меньшей мере двое. Ай да бабка!

– Гранаты к бою! – скомандовал Алексей.