5
0Объездную дорогу он помнил, надеялся, что прорвется.
Три бандита уничтожены, а Гныш еще долго будет зализывать раны. В Гривов он вряд ли вернется, найдет себе какую-нибудь берлогу, свяжется со старыми дружками. Только потом этот негодяй начнет размышлять о мести, наводить справки, может быть, пожалует в гости.
Вадим его встретит, будет ждать. С этого дня он не позволит себе расслабиться. Кира еще не уехала из Грозы, похоронила тетю Тасю и всех остальных, ждала Вадима в его доме.
Он увезет ее в Донецк. Там надо будет снять другое жилье. Мало ли что.
Они будут жить вместе, может быть, поженятся.
Вадим еще раз чертыхнулся, перевел рычаг переключения скоростей и убрал ногу с тормоза.
Глава 10
1944 год, сентябрь
– Бабуля, молочка не найдется? – спросил, опираясь на изгородь, подтянутый русоволосый мужчина в выцветшей полевой гимнастерке и суконных галифе.
Пилотка с красной звездочкой была лихо заломлена на затылок. На погонах ненавязчиво проступали капитанские звезды.
Но обитатели этой части света почему-то не верили в такое вот добродушие. Старая бабка в клетчатом платочке – серая, сморщенная, низенькая – с подозрением смотрела на незваного гостя и что-то шептала, то ли молилась, то ли проклинала офицера Красной армии на веки вечные.
Капитан Алексей Кравец повторил просьбу. Бабка бросила тяпку между грядок, стала пятиться, продолжая что-то злобно бормотать. Она отвернулась и засеменила за сарай.
– Даже водички не дадите? – крикнул вдогонку Кравец."
"– Не говоря уж про самогонку, – проворчал старший лейтенант Максим Волков.
Этот невысокий, плотный, стриженный почти под ноль офицер вышел из машины, чтобы размять кости.
Он исподлобья посмотрел на убегающую бабку и продолжил:
– Но в одиннадцать утра самогон нам претит, верно, командир?
– Как и в любое другое время суток, – проворчал Кравец.
Что-то тут было не так, хотя внешне вроде все спокойно.
Чахлый огородик за оградой. Самая обыкновенная хата не первой свежести, с чердаком и соломенным навесом над крыльцом.
Бойцы группы по примеру офицеров тоже выходили из машины, настороженно озирались. Старший сержант Арсен Газарян – темноволосый, стройный, черноглазый – как-то странно ухмыльнулся и сдвинул предохранитель «ППШ». Приземистый молчун Федор Малашенко выбрался из-за руля, посмотрел по сторонам, сел на корточки перед колесом и стал возиться с ниппелем, забитым грязью. Закурил худощавый улыбчивый сержант Павел Овчинин. Он любил похвастать трофейной позолоченной зажигалкой.
