0
0Только посмотришь на нонешних и подумаешь: наши ангелами были, всех грехов – с парнями за гаражами целоваться. А теперь!
– Степанида умерла? – спросил я.
– Так давно уж, – пригорюнилась Олимпиада Тихоновна, – еще в шестидесятых. Девки замуж повыскакивали да съехали. Вернее, Ритка с мужем раньше умотала. А Анька позже.
– Вместе с отцом?
– Ну сказал, – усмехнулась Олимпиада Тихоновна, – он еще когда спился! И не вспомню! Степанида девчонок сама на горбу тащила, все причитала: «Мне бы их замуж пристроить за хороших людей, и помирать можно».
И ведь напророчила себе! Ритка, старшая ее, за парня из нашего двора выскочила, как его звали-то… э… Сережа! Во, вспомнила! Ну ты скажи, что с памятью делается! Вчерашний день не расскажу, а начну про прошлое думать, прямо на ладони лежит!"
"Ничего странного, просто это один из признаков развившегося склероза. Пожилой человек может напрочь забыть события ближайших часов, зато в деталях сообщит, чем занимался семнадцатого октября тридцать шестого года.
– Жалко Степаниду, – абсолютно искренне вздохнул я, – значит, Анна тут одна?
– Почему? – удивилась Олимпиада Тихоновна. – С теткой. Если дружили, помнить должен, Клавдия, сестра Степаниды!
Я хлопнул себя ладонью по лбу.
– Тетя Клава! Совсем забыл про нее. А сейчас кто в их квартире живет?
– Так она и осталась, Клавка.
– Клавдия жива?
– А чего странного? Она меня моложе!
Страшно обрадовавшись, я быстренько попрощался с Олимпиадой Тихоновной, пошел к метро. Вряд ли Степанида имела тайны от родной сестры, с которой к тому же жила в одной квартире.
Клавдия оказалась дома. Маленькая, чистенькая, в сером халате, она походила на домовитую мышку.
– Чего пришел? – поинтересовалась бабуля.
– Добрый день, – улыбнулся я, – принес вам привет от Сергея Петровича, вот, держите.
Клавдия уставилась на большую коробку конфет, за которой я только что сбегал к метро.
– Сергей Петрович? – удивленно спросила она. – Кто такой?
– Как? – фальшиво возмутился я. – Родственник ваш, муж Риты, зять Степаниды, Сережа, вы в соседних квартирах жили.
Клавдия охнула и, взяв коробку, пробормотала:
– Ну надо же, вспомнил. С чего бы это? Расстались-то плохо! С Риткой мы тогда поругались, она к нам и не заходила, а потом и Анька съехала…
– Сергей Петрович велел посмотреть, – бодро врал я, – не нуждаетесь ли в чем. Он теперь человек богатый, может помочь.
– А гляди, – радушно разрешила Клавдия, – живу, как все, на пенсию.
Я вошел в прихожую. Некоторые московские дома, с виду маленькие и достаточно противные, внутри имеют замечательно удобные, просторные квартиры. Взглянешь на домишко, покрытый штукатуркой, и думаешь: вот-вот рухнет. А войдешь внутрь и ахнешь: комнаты по тридцать метров, в кухне можно посадить десять человек, а в ванной вымыть слона.
