0
0
– Можно сейчас?
– Лучше к девяти, – понизила голос старушка, – никого не будет дома.
Я сунул ключ в замок зажигания и повернул его. Мотор ровно заурчал. Понимаю, как вы удивлены и теряетесь в догадках: ну отчего мне в голову пришла мысль про издательство?
Когда, простившись с Леонидом, я уже направился было к машине, информатор бросил мне в спину:
– Ванда Львовна вздорная старуха, она не захочет общаться с вами.
Я притормозил и обернулся.
– Вы полагаете?
– Абсолютно точно знаю, – ухмыльнулся Леонид, – даже и не пытайтесь к ней подъехать. Впрочем, если не пожалеете денег, могу научить, как ее обаять.
Я спросил:
– Сколько?
– Двести баксов, – алчно воскликнул Леонид.
Любовно разгладив зеленые бумажки, он убрал их в портмоне и рассмеялся.
– Ванда Львовна мнит себя писательницей, кропает рассказики, переводит зря бумагу, сейчас пишет мемуары. Если назоветесь представителем издательства, готового купить ее труд, узнаете о Кузьминском все. Разговор следует построить так: запишите несколько вопросов, а дальше станете действовать по обстоятельствам…
Честно говоря, я не очень-то рассчитывал на благосклонность Ванды Львовны, но послушался Леонида и сейчас был вынужден признать: он свое дело знает. Старуха с голосом двадцатилетней девушки невероятно оживилась, услыхав о покупке прав. Ну что ж, издательский работник – это вполне привычная для меня роль, я ведь работал редактором в «толстом» журнале.
Я уже выруливал на проспект, когда телефон снова завыл. Я резко подал влево и чуть не столкнулся с «десяткой». Тонированное стекло опустилось, высунулась девица лет пятнадцати и рявкнула:
– Слышь, дедуля, ты козел! Поворотник-то есть?!
Вымолвив «ласковую фразу», она унеслась под рев неисправного глушителя своей тачки.
Я нервно рулил, слушая надрывный вопль сотового. Всегда исправно включаю «мигалки», но сегодня, вновь услышав звонок, напрочь забыл о предусмотрительности. Этот телефон просто с ума меня сведет своим воем, может, выбросить его, пока не заработал нервное расстройство?
Мобильник выл. Судя по настойчивости, это Николетта. И точно!
– Ваня, – заорала маменька, – быстро приезжай.
– Зачем? – осторожно осведомился я, поглядывая на часы – до девяти была масса времени.
– У меня сидит Антоша, – радостно тараторила Николетта, – он мечтает с тобой пообщаться! Скорей приезжай! Тут такой сюрприз!
Я поморщился. У моего отца была сестра Ксения. Антоша – это ее сын, мы с парнем одногодки, впрочем, не совсем так, он младше меня на одиннадцать месяцев. Если я кого и не люблю, так это его. Все мое детство прошло под завывания тетушки и маменьки:
– Антоша маленький, ты должен ему уступать.
А двоюродный брат беззастенчиво пользовался привилегированным положением младшего в семье и вел себя просто мерзко.
