5
0Если хотите немного разгрузиться и устроить себе пару дней отдыха, я прямо сейчас закажу билеты в любой точке мира. На курорте каком-нибудь. У моря. Где жарко и сервис… Приличный, одним словом сервис. Филипп…
— Вика. С каких пор мои решения обсуждаются?
Черная бровь Фила резко взлетает вверх.
А само лицо остается каменным.
А у меня сердце замирает.
Такой же жест и у моей малышки! Как я раньше не понимала, что это в точности его повторение? Когда я ей что-то запрещаю или отправляю спать пораньше… Или когда говорю, что кашу нужно съесть обязательно всю…
Марточка не капризничает.
Только вот ее лицо превращается в ледяную маску, а бровка точно так же взлетает вверх. Крайняя степень недовольства у моей малышки!
Ну да. Не видела этого сходства. Потому что мне Фил чаще улыбался! А каменного лица у него не было никогда! Кроме того, нашего самого последнего разговора. Который вырвал мне сердце из груди.
— Простите, Филипп Станиславович. Просто я подумала…
— Виктория.
Рогожин сжимает челюсти.
— Документы подготовила?
— Да, Филипп Станиславович.
Идеальная поворачивается ко мне.
— У вас что? Нет номера на том же этаже? Желательно соседнего, конечно! Вы же должны понимать, что бегать с этажа на этаж неудобно!
— Простите.
Развожу руками. Расплываюсь в самой доброжелательной администраторской улыбке.
— У нас делегация большая сегодня заехала. Бронь была за месяц, поэтому… Все, что смогли.
Разворачиваюсь и выхожу из номера, все так же улыбаясь.
Ничего. Пусть побегает. Поцокает своими шпильками.
— Сейчас вам повесят новые занавески, — сообщаю уже у выхода и гордо удаляюсь.
Глава 9
К концу дня я совсем выжата. Как сто лимонов.
Нет. Я привыкла к нагрузкам. Хоть большие заселения у нас в отеле бывают редко.
Но меня постоянно колотит. Все время по телу проносится дрожь. Вздрагиваю от каждого услышанного за спиной шага!
А еще…
Еще на теле так и горят его сильные руки. Кажется, я насквозь за эти короткие несколько минут, пропиталась его запахом!
Ну, зачем он приехал? Вот зачем?
Я ведь почти уже выбросила его из головы!
Почти излечилась!
Мало мне проблем и без него, что ли, было?
— Семен Валентинович? Я могу идти домой?
— Рябинина.
Бурыкин так и восседает за своим столом. Как уставший от трудов праведных царь.
Вот не понимаю. Чем он вообще там занимается? Зачем сидит в кабинете, если всем занимаюсь я? Мог бы и дома себе благополучно так же сидеть!
— У тебя ночная смена.
Окидывает меня недовольным взглядом.
— И гостей в отеле много. Какой домой сейчас? Рогожин, кстати, не выезжает. На сутки еще проживание продлил.
