Союз-77. Книга 2. Мы одной крови

Он заматерел и прошёл огонь, воду и медные трубы, но после вечера встречи ещё довольно долго позванивал и даже приезжал в гости разок.

— Ты смотри-ка, первоход, и вдруг правильный пацан, — как бы удивлённо покачал головой седой Гапон. — Куда жисть котится! А это, что за Фадей? Не тот шнырь, что на той неделе зафаршмачился? Или, может, тот взломщик мохнатых сейфов, что откинулся полгода назад? Поднялся, видать на воле. Человеком стал. Он? Скажи.

— Другой. Я про Фадея Питерского, того что всю область держит.

— Да ты чё! — уважительно покачал головой Гапон. — Только знаешь, я тебе по секрету скажу.

Мы твоих авторитетов — и в туза, и на клык, а потом под шконку к чухану Макаке. Вертел я на кукане твоего Фадея. Мы сами по себе. Каждый сам за себя, так что ты, бакланчик, чужим дядей не прикрывайся, за себя базар держи, а то хуже Макаки будешь. Давай, Метла, покажи ему шконку и пусть марафет наведут. Две макаки, в натуре.

Метла, как шут из средневекового романа прошёл кривляясь мимо меня и указал на нары, напротив зачуханного чудилы и на прямой с унитазом.

— Не канает, — покачал я головой.

— Пожалте на бамон, — заржал молодой, и Гапон со своим соседом подхватили его глумливый смех.

Не смеялись только Макака и узбек. Ситуация складывалась не очень. Было уже ясно, что «подружиться» не удастся. Значит придётся вступить в противоборство. А это в свою очередь подразумевало в качестве следующего шага ШИЗО или нападение ночью.

Я пожал плечами, подошёл к нарам в дальнем углу камеры и положил матрас на второй ярус. Возможно, над шконкой местного пахана.

— Султанчик, — цыкнул зубом седой. — Иди объясни этой ёлочке зелёной, где его место. Много берёт на себя.

Узбек молча поставил кружку и поднялся.

Усталым взглядом смерил меня и подошёл ближе. Низкорослый, кривоногий, но жилистый и мощный. Силушка имелась. Может, и спорт какой-нибудь, бокс или борьба были в бэкграунде, так сказать. Он встал напротив меня и медленно покрутил головой, разминая шею. Лицо его оставалось каменным и совершенно безучастным. Подскочил и Метла, желающий получше разглядеть и принять участие.

— Что же вы беспредельничаете? — миролюбиво, но твёрдо спросил я, ощущая знакомое чувство в груди. — Смотрящему не понравится.

Сердце перешло на повышенные обороты, засосало под ложечкой, а по затылку побежали мурашки.

Херово. Херово. Но ладно, дёшево не дамся…

— Ага, — заржал Метла, — и Фадею тоже не понравится.

И в этот момент Султан нанёс удар. Растяжечка у него оказалась очень даже ничего, вандаммовская. Он отклонил корпус и резко выбросил ногу, подняв высоко над головой и целясь мне в висок. Я дёрнулся назад и вниз, уклоняясь от удара. Ткнулся спиной в нары и рубанул снизу вверх левой рукой по лодыжке узбека, как бы подталкивая и ускоряя его движение.