6
0"
"— Допустим. А что происходит?
— Доигрался ты, вот что происходит, — ответил он. — Вот постановление.
Он махнул перед моим носом бумажкой с машинописным текстом и кивнул соратникам:
— Выводим! В наручниках!
Ну, ёлки. Сопротивляться представителям власти при исполнении, да ещё и при свидетелях? Не стоило, пожалуй…
— Зоя! — крикнул я, и она почти сразу выглянула из двери, как раз в момент, когда на моих руках защёлкивались браслеты. — Что за хрень творится?
— Ты где был⁈ — накинулась она на меня, но сообразив, что тут происходит что-то серьёзное, осеклась. — Товарищ лейтенант, предъявите своё удостоверение!
— Чего-чего?
— Представьтесь и предъявите документы.
— Во девка даёт.
— Я юристка! — сердито отрезала она и внимательно изучила корки. — Ничего не понимаю.
— На месте разберёмся, — кивнул лейтёха и повёл меня к лестнице.
Я прошёл в сопровождение милиции вниз. Меня вывели и засунули в коморку для дебоширов с зарешеченными и непрозрачными окнами.
— Куда едем? — уточнил я.
— В тюрьму, — равнодушно ответил лейтенант.
Сказал и не соврал. Уже через полчаса я стоял с руками, сложенными сзади перед камерой с толстой металлической дверью.
— Мне нужна бумага и ручка, — требовательно сказал я. — Буду жалобу писать.
Конвоир прогремел ключами и открыл тяжёлую железную дверь, выкрашенную зелёной краской. Потянуло хлевом, туалетом и поездом.
— Заходим! — гаркнул он. — Заходим, я сказал!
Я сделал шаг и оказался в тесной камере с двухярусными шконками. Посередине стоял стол, накрытый клеёнкой и вокруг него собрались местные обыватели. Судя по рожам, были это люди с богатым жизненным опытом.
— Утро в хату, граждане арестанты.
Ответом была тишина.
5. Пролетарии всех стран, соединяйтесь!
Я осмотрелся. Шконки, духота, вонь, маленькие окошки под потолком и стены, покрытые серой цементной «шубой». Здесь всё было относительно просто. Оставалось только понять, кто именно устроил это чудесное приключение. А ещё хотелось верить, что Зоя уже предпринимает меры по моему вызволению.
Что именно мне инкриминируют оставалось загадкой. Формально, существовало довольно много поводов, по которым можно было призвать меня к ответу.
А значит, за этим, скорее всего, сам Сёмушкин и стоял. Стало быть на помощь с его стороны можно было в ближайшее время не надеяться. И следовало попытаться понять, нахрена ему это понадобилось…
Товарищей по камере было пятеро. Четверо сидели на лавках за столом, а один, неопрятный, с отталкивающей внешностью в стороне на шконке около унитаза.
