Союз-77. Книга 2. Мы одной крови

Держи, сказал! Ну!

В этот момент Башка тоже достал ствол и направил на меня.

— Правильно решил, Сармат, — кивнул он. — Поддерживаю.

— Лысый! — крикнул главарь, не отрывая от меня взгляда.

И Лысый тоже направил на меня свою дуру. Сармат презрительно улыбнулся и отошёл в сторону, освобождая место. Берия, сука, нашёлся. Берия, Берия вышел из доверия…

— Стреляй, Стрела. Это твоя первая настоящая проверка. Кровью. Вали мусора. Вали его! Я считаю до трёх. Если не выстрелишь, мы тебя самого завалим. Давай, покажи, мент ты или человек.

Я повёл плечами. Сердце колотилось, как сумасшедшее.

— Раз…

Нужно было срочно что-то делать.

— Два…

Я посмотрел на Волчонка и встретился с ним взглядом.

— Два на ниточке…

Он выглядел спокойно и отстранённо, будто говорил, мол, давай, Стрела, поступай, как тебе сердце подсказывает, а мне всё равно. Я знал, на что шёл.

— Три…

Я поднял руку.

— Да стреляй ты уже!

31. Новые расклады

Повисла тишина. Возможно, замедлилось время, или вообще остановилось, а может быть, обострились реакции или, пока мы здесь разыгрывали сцену из кино, исчез весь мир. Я ни в чём не был уверен, пока не почувствовал дуновение ветерка.

По телу электрическими искрами пронёсся холодок, защёлкали, топорщась волосы на затылке, скрипнула тусклая лампа, болтающаяся под потолком на цепи, заорала свинья в загоне, и её отчаянный вопль подхватили оголодавшие товарки и товарищи.

Я резко дёрнулся, повернулся всем корпусом и направил ствол в лицо Сармату. Даже воздух засвистел

— Ты… — захлебнулся он от возмущения.

— Успею, в любом случае, — твёрдо обозначил я свою позицию.

Решение пришло мгновенно. Главное, единственно верное и абсолютно правильное.

— Пусть опустят пушки, — кивнул я Сармату.

— Повторяю, я по-любому успею, даже если в меня сто пуль вгонят. Тебе крышка.

— Мусор, сука… — прошипел Сармат, вмиг покрывшись испариной.

Он повёл головой и крепче сжал рукоятку своего пистолета.

— Я за Волчонка ручаюсь, — твёрдо заявил я. — А вот, кто эту бучу замутил, тот и есть ментовский стукачок, а точнее, гэбэшный. Чекист в натуре.

— Ты не выкупаешь, — просипел Сармат. — Тебе хана, крышка, амбец…

— В таком случает, — хмыкнул я, — нет причин оставлять тебя живым. Скажи, чтобы все опустили пушки и поговорим.

Спокойно, как разумные люди.

— Сука, тебе хоть как конец. Ты на кого руку…

— Ты не въехал? Опустите все пушки я ему…

Башка дёрнулся и… Бах! Хлопнул выстрел. В холодном и сыром ангаре он прозвучал как гулкий тугой, слегка звенящий шлепок. Повисла тишина. Звенящая, абсолютная, космическая. Было слышно, как с кончика носа Сармата упала капля пота и разбилась на миллионы микроскопических частиц, ударившись о шлифованный бетонный пол. Вместе с этой каплей взорвалась тишина.

Тут же раздались ещё выстрелы, и я рухнул на пол.