6
0После революции матушка его, твоя прабабка, изменила фамилию на Стрельца, так и пошло. Хоть и не слишком помогло, как знаешь.
— А ты, бабуль?
— Да я-то что? — она махнула рукой. — Но тоже, видишь… Кто бы мог подумать, что происхождение, которым гордились, обернётся против человека…
Она вздохнула и замолчала.
— Ба?
— Я к следующему разу, когда опять приедешь, подготовлю фотографии старые, метрики, записи разные. Что осталось… Пора тебя познакомить с семьёй. Раньше боялись, не рассказывали. Не хотели, чтобы ты пострадал из-за этого всего, понимаешь? Ладно, сейчас мы с тобой пышек напечём.
На следующий день я вернулся в Москву, и к вечеру позвонил Игорь, мой водитель. Он сообщил, что меня разыскивает Волчонок и что у него есть новости. А это, скорее всего, значило, что Банкир попался на крючок, и мне надо было ехать. Поэтому я засобирался."
"Сомов оставался в руках КПК, а с Грабовским на связь я не выходил, с Сёмушкиным тоже. И вообще, в последний раз у меня сложилось ощущение, что не очень-то я ему и нужен уже, Сёмушкину.
Как выяснилось на допросе, это было результатом Сомовского продвижения идеи, что его человека, то есть Лысого, вполне достаточно, чтобы собрать необходимый компромат, а от меня надо избавиться, поскольку я не даю никаких результатов и могу только неприятности доставлять.
Но сейчас Лысый фактически переходил под моё начало — Сомов выложил все пароли и явки, так сказать. Лысому, естественно, знать о смене руководства не полагалось, роль его была в том, чтобы исполнять чужую волю. И получалось, что Сёмушкин в то же время терял своего человека в стане Сармата. И значит единственным, на кого он мог рассчитывать, оставался я, а это означало, что в ближайшее время вполне могли усилиться движения с его стороны.
В аэропорт меня повёз Прокофьев.
— Гриш, я вот о чём хочу с тобой поговорить, — долго молчав, заговорил он. — Шеф требует результатов.
— Кто? Михаил Спиридонович?
— Да нет, Воронцов. Время, говорит, утекает, а у нас ничего конкретного пока ещё нет, куча концов, ниточек разных, а связать всё в один канат не получается.
— Ну, мы же с вами не прохлаждаемся, верно? — пожал я плечами.
— Не прохлаждаемся. Но результат нужен скорее.
— Вероятно, Башка, — пожал я плечами.
— Вероятно, то-то и оно, — помотал головой Прокофьев. — Мы даже в этом не уверены.
— Давайте сделаем такой финт, — предложил я. — Передадим, вернее, я передам Грабовскому какую-то информацию, касающуюся Башки, и посмотрим, какая последует реакция. Так мы, по крайней мере, сможем понимать, есть связь или нет.
