6
0А у вас там смотрят кино?
— Рязанова смотрят, — подтвердил я, подходя к прилавку. — Закрыто… Ничего себе.
— Ну, значит… не судьба.
— Нет, сейчас что-нибудь придумаем. Договор ведь дороже денег, правда?
— Это точно, — засмеялась Шахерезада Степановна. — Ладно. Пойдём тогда в «Интурист». Тут недалеко, заодно погуляем немного, пока тепло.
— В «Интурист»? — удивился я, пытаясь сообразить, сколько у меня денег с собой. — А как же мы туда войдём? Мы ведь не иностранные гости.
— Если бы ты знал, сколько вокруг нас психов, —засмеялась она глубоким низким голосом, — то не удивлялся бы тому, что у психиатров есть масса привилегий.
— Понимаю — усмехнулся я. — А ты одна? Без спутников пришла.
— Одна, — улыбнулась она. — Я всегда одна. С моей-то жизнью…
Мы вышли в тёплый и безветренный вечер, наверное один из последних из той части осени, что называется золотой. А впереди нас ждала холодная октябрьская слякоть, затяжные дожди и промозглые ветры.
— Скоро уже холода наступят, — поёжилась Элеонора, кутаясь в пальто. — А ты молодец. Удивил меня.
— Я? Да ну, что ты, это ты меня удивила.
— Чем же? — томно спросила она.
Вообще она казалась концентрацией всего женского и притягивала взгляды мужчин. Полагаю, вниманием она была одарена с ранней юности. Немного смуглая, широкоскулая, с выдающимися бёдрами, сочной грудью и, мягко говоря, провокацией в глазах.
— Красотой, конечно. И мастерством.
— Что-что? — она засмеялась и шуточно нахмурилась. — Дай-ка, я тебя под руку возьму.
Она приблизилась, и я почувствовал тонкий аромат духов. Хороших, явно импортных и дорогих.
— Ты тоже молодец, — проворковала она. — Спортом занимаешься.
"Я посмотрел ей в глаза, тёмные, глубокие. И на полные, ярко накрашенные губы. На белоснежные ровные зубы.
— Что, понравился? — подмигнул я.
Она запрокинула голову и засмеялась.
— Мальчишка! Засмущал тётку старую.
Я вдруг подумал, что сейчас было бы хорошо вот так пройтись под ручку с Люсей. Погулять и вернуться домой, не включая свет, сбросить плащ и пальто на пол в прихожей и, на ходу, скидывая обувь и расстёгивая пуговицы, устремиться прямо в спальню.
— Какая же ты старая? — усмехнулся я.
— Ой, давай только не про работу, ладно? — нахмурилась она. — Хотя, кажется, мы неплохо сработались сегодня.
— Да, получше, чем в первый раз.
Мы прошагали мимо Александра Сергеевича, мимо Елисеевского магазина, и неспешно шли по Тверской, которая, разумеется была ещё улицей Горького. Было поздно. Редкие прохожие отбрасывали чёрные тени, создавая фантастическую атмосферу, где безмятежность перемешивается с тревогой.
