6
0Наездники широко улыбались. Они слезли с коней и подошли ближе. Поговорили с Сарматом пару минут по-киргизски и, покивав головами, вскочили на коней и уехали. Мотор кукурузника громко чихнул, щёлкнул, как нагайка с распушённым концом, и заработал, оглашая окрестности рёвом.
— Ты как Эскобар, — покачал я головой. — Свой собственный самолёт, свой собственный Чингисхан на коне, свой собственный товар, да?
— А ещё лаборатория, селекционеры-ботаники и охрана.
Размах был впечатляющим, но что-то во всём этом было странным… Я никак не мог уловить эту странность, пока, наконец, не сообразил, что тот, кто организовал подобную базу, скорее всего, должен был видеть что-то вроде «Наркос», настолько всё получилось живописно, колоритно и мрачно.
— Загружаемся, — гаркнул Сармат, перекрикивая шум мотора. — Погнали.
Самолёт побежал по траве, запрыгал на ухабах и взмыл в небо, будто замыкая логическую петлю, начатую не так давно в Сирии, когда, собственно, всё и началось. Сидеть пришлось на лавках вдоль борта.
— Ну как? — крикнул Сармат, и я в ответ поднял руку, отставив большой палец.
Полетели. К иллюминатору поворачиваться было неудобно. Сначала я смотрел вниз, любовался мощными горами, реками и озёрами, а потом решил поспать. Комфортным мой сон назвать было трудно, но, как говорится, какой есть.
Проснулся я от удара шасси по взлётке.
— И что, куда приехали? — поинтересовался я, глядя наружу. — Это что за остановка? Бологое иль Поповка?
Сели мы на длинное поле. На нём стояла такая же «буханка», как у Мансура. И чувак за рулём был похож на предыдущего. Только в салоне находился крупный деревянный ящик, покрашенный в цвет хаки.
Порт оказался небольшим, но вполне живым, летающим. На поле стояла пара Як-40, да Ан-24 готовился к взлёту, ревел моторами. Жизнь кипела, одним словом. В дальней стороне поля виднелись два Ил-76. «Буханка» поехала прямо туда.
Военные вели погрузку. Как всегда ящики. И, как всегда, я летел не в первом классе. Ящики, кстати были точно такими же, как лежавший в буханке, о котором я и должен был позаботиться.
Мы поднялись на борт по небольшому трапу.
— Номер ящика триста пятьдесят, — сообщил мне Сармат, но номер я и сам видел.
Два солдатика занесли ящик и поставили в самый дальний конец салона. Сармат лично показал, куда ставить.
— Я уже запомнил, — кивнул я.
— Молодец. Смотри, не перепутай, сейчас полетите уже. Башка, ты ему про остановки сказал? Борт будут догружать в Свердловске, а потом отправят в Васильков, это под Киевом.
— Да, всё сказал уже, — кивнул Башка. — В Василькове будет разгрузка.
