8
0Потому что с Рупом я и сотой доли не испытывала того, что сейчас , с Веником. Возможно, потому, что мой немецкий, идеально соблюдающий правила жених, всегда спрашивал…
А тут даже «привет» толком никто не потрудился сказать…
Этот контраст , а еще то, что пальцы продвинулись гораздо дальше, чем я даже себе позволяла иногда, привел меня в чувство. Ненадолго. Но хватило для того, чтоб вспомнить, как складываются звуки в слова, а слова в предложения.
- Веник! Веник! Стой, Веник! Нет!
Я лихорадочно ощупывала коротко стриженную голову, плечи, голые, бугрящиеся гладкими мускулами… Боже мой, даже ухватиться не за что! Привлечь внимание!
Но , оказалось, Веник вполне еще способен воспринимать слова.
По крайней мере, он оставил в покое мой живот, застопорил пальцы в трусах, впрочем, не вынимая их, и вернулся к моему лицу.
Взгляд его, расфокусированный, с расширенными, как у наркомана зрачками, напугал и еще больше завел. Как так? Разве такое возможно? Чтоб одновременно две полярные эмоции?
- Веснушк, ты чего? – забормотал он, покрывая мои щеки, виски, лоб, скулы, короче говоря, все, до чего дотягивался, мелкими обжигающими поцелуями, - ты чего? Боишься? Не так что-то делаю? А?
Веснушк… Ну скажи, как… Я все сделаю, как надо… Хочу тебя, пиздец, помру щас, хочу, хочу, хочу… Ну пожалуйста, малыш, ну пожалуйста…
Его «пожалуйста» выбило из колеи посерьезней, чем дикий напор.
Он так это произносил… Так нежно, так жалобно и в то же время настойчиво…
И не прекращал! Не прекращал соблазнять меня!
Целовал, тискал, пальцы его в моих трусах опять задвигались, добавляя невыносимого жара в низ живота. Жара, от которого хотелось выгнуться и просто закрыть глаза. Разрешая делать с собой все, что ему хочется.
Но я так не могла. Просто потому… Потому что.
- Веняаааа… Подожди… Нет, Веня…
- Ну почему «нет»? Почему, малыш? Ну ты же хочешь? – он уговаривал и уговаривал, своей лаской практически принуждая подчиниться.
И тогда я собралась с силами и выдала:
- Потому что… У меня никого не было! Я боюсь!
Честно говоря, после этого я ожидала всего, чего угодно.
В том числе и того, что он тут же прекратит. Девственница – это вообще не дар богов, особенно в нашем современном мире, где ценится раскрепощенность. Ну не в девятнадцатом веке же живем? И не в каких-нибудь южных странах, где до сих пор простынь после первой брачной ночи показывают родне?
Я, конечно, слышала про всякие дурацкие аукционы, где продают девственность. Но всегда думала, что там сидят исключительно извращенцы. А нормальный парень, особенно такой горячий, как Веник, явно не обрадуется подарку.
Может, потому и сказала. Надеялась , что оставит меня. Остановится. Страшно же!
Но Веник просто опять навис надо мной, разглядывая уже по-новому, как-то странно.
