8
0
Пока шла, примечала старые места, до боли знакомые. Каменную теплицу, где мы в начальных классах на уроках труда перебирали семена цветов для того, чтоб их к высадке на школьном участке подготовить.
Березу, возле которой постоянно фотографировались на общую фотку класса.
Лестницу, наружную, железную, ведущую на второй этаж к всегда закрытой двери. Что там, за той дверью, мы не знали, но догадки строили разные: от тайного кабинета директора до склада.
Мы на этой лестнице тоже играли, воображая что во дворце, и каждые десять ступенек – новая комната.
А вот в том углу, под спортивной лазилкой…
Я торопливо отвернулась, прикусив губу.
И тут же наругав себя за потерю контроля.
Во-первых, губы у меня сиреневой помадой были накрашены. И , вполне возможно, что и зубы теперь тоже. Хотя помада стойкая, но… Мало ли…
Во-вторых, нечего… Неважно это уже все.
К крыльцу подходили люди.
Много взрослых, кое-кто на солидных машинах. Они оставляли своих коней за пределами школьного двора, на парковке, и шли пешком.
И выражения лиц у них были… Ну, на мое похожие. Тоже с ностальгией и прикушенными губами.
Какие мы все-таки одинаковые!
Я улыбнулась и толкнула тяжелую дверь с отполированной тысячами детских ладоней и многими годами ручкой.
И уже в вестибюле , вдохнув полной грудью неповторимый школьный воздух, сейчас разбавленный всеми возможными запахами , от парфюма до перегара, остановилась в растерянности.
Народу было полно.
Они толпились, собирались в кучки, болтали, смеялись, разглядывали друг друга.
Прямо в середине вестибюля стоял столик с десятиклассником, записывающим всех подошедших, год окончания школы, литеру класса, а потом распределяющим по кабинетам.
Я подошла, дисциплинированно записалась.
Получила удивленное разглядывание, улыбнулась.
Хотя уже не особо ловко себя чувствовала.
На меня пялились. Причем, не сказать, что дружелюбно.
И в это мгновение маленькая девочка Леночка, застенчивая тихоня, очень сильно хотела спрятаться, а, возможно, и убежать.
Но независимый райтер, без пяти минут студент Берлинского художественного университета, Элен – только выпрямилась и небрежно повела плечами, стягивая пальто.
Пусть пялятся. Мне стыдиться нечего.
Я сегодня была во всем черном, что очень неплохо контрастировало со светлыми волосами.
Пирсинг в носу тоже сменила на черное кольцо, добавила черные здоровенные серьги в уши. Узкие, рваные на коленях джинсы, грубые ботинки, тонкий трикотаж футболки с вырезом. Яркий мейк в легком намеке на гранж. Ничего особенного.
Но в глаза бросалась.
Ну так того и хотела!
После вчерашнего демарша моих родных, решивших, что Лена – все та же наивная дурочка, ребенок, я , конечно, повела себя по-детски. Полностью подтвердив их выводы по мне.
