8
0
Мои легкие словно сжались, в голове стучит, но ждать больше нельзя.
Это последнее место, куда бы они отправились меня искать, по крайней мере, сегодня вечером.
Я не новичок в таких делах, поэтому понимаю: то, что я собираюсь сделать, – только начало. Что странно, потому что больше похоже на конец.
Эта мысль не должна была оставить такую пустоту в моей груди. И все же я стою здесь, такая сильная, высокая и чертовски уверенная в себе, и впервые за все время в моей голове вдруг раздается пронзительный крик, который изо всех сил умоляет меня повернуть назад, вернуться к ним.
Поверить, что Мэддок сможет все исправить. Поверить, что он захочет этого.
Но опять же, я не новичок и знаю, как все происходит. Я знаю, что должна стоять там, где стою, до тех пор, пока угроза не исчезнет.
Я уже знаю, что это будет не игра в кошки-мышки, а противостояние змеи и дикого животного. Воспитание улиц против долларовых знаков.
Только вот на улицах нет слишком высокой цены, как и нет слишком низких ставок.
Мы получаем то, что хотим, независимо от цены. И я говорю не о деньгах.
Дверь медленно открывается, с усталым выражением на лице он смотрит за мое плечо.
– Я одна.
Он расслабляется, довольный моим ответом, и прислоняется к дверям.
– Чему обязан визитом, Брейшо?
Грудь сдавливает, но я стараюсь ничем не выдать своих эмоций.
– Я хочу, чтобы ты уничтожил то видео и все его копии.
Сначала он притворяется, что не понимает, о чем речь, но потом медленно кивает.
– И что я получу взамен?"
"Его высокомерный тон свидетельствует о том, что он прекрасно понимает, что я у него в клетке, но только ключ у меня. Я могла бы уйти прямо сейчас, и ему пришлось бы попрощаться с победой, на которую он рассчитывал, но, даже если бы я это сделала, ему все равно удалось бы одержать верх.
Проглотив подкатившую желчь, я молча молюсь богу, если он действительно существует, и прошу его дать мне сил выдержать то, что произойдет дальше.
– То, что ты хочешь получить.
Он тут же хмурится.
– Так просто.
– Так просто.
Это ради них.
На его лице появляется злодейская улыбка, он открывает дверь шире и отступает назад.
– Входи, Рэй.
Я переступаю порог, зная, что, войдя внутрь, откажусь от всего, чего хотела до недавнего времени, и стану тем, кем никогда не хотела стать.
Дочерью своей матери.
Они решат, что я предала их, обманывала и лгала им, и этого почти достаточно, чтобы развернуться и убежать прямо сейчас. Но поступить так, когда я могу им помочь, будет верхом эгоизма. А так единственным, что они потеряют… буду я.
На глаза наворачиваются слезы, но я прогоняю их вместе с последней мыслью.
Простите, мальчики.
