Охотясь на Аделин

Поднимаю глаза и вижу, что Франческа смотрит на меня сверху вниз, скривив свои ярко-розовые губы. Она выглядит разочарованной во мне, и я ненавижу ощущать себя такой маленькой.

Открываю рот, но из него не вылетает ни звука. Что мне сделать? Извиниться?

После того как она отделала меня своей изувеченной туфлей, а потом надо мной надругались дружки Рокко, она не могла смотреть на меня целый день. Вчера я наконец достучалась до нее и сумела убедить, что той, кто уничтожил ее вещи, была Сидни.

Она не извинилась. Даже не раскаялась. Но она заперла Сидни на целый день в старом подвале, и мне почти стыдно признаваться в том, как успокаивали мою душу ее крики, когда она просила, чтобы ее выпустили.

Я меняюсь, и прежняя Адди уже неузнаваема.

До сих пор мне никогда не хотелось причинить кому-то боль. Никогда я не испытывала желания схватить нож и вскрыть кому-то горло от уха до уха.

Я буквально вибрирую от этого желания, но Сидни не единственная, кого я представляю. Я зла на всех людей в этом доме, кроме остальных похищенных девушек."

"Особенно на Франческу и на каждого мужчину, который украл частичку моей души той ночью.

Там, где раньше находилась моя чистота, всегда будет не хватать кусков.

– Иди подготовься в красивой комнате. Наши гости скоро приедут. – Ее глаза ехидно скользят по моему телу. – И выгляди презентабельно, – добавляет она. Слова вонзаются в мою кожу как иглы, после чего Франческа разворачивается и выходит, стуча каблуками по деревянному полу.

Скрежеща зубами, я прилагаю огромные усилия, чтобы не закричать.

Вместо этого я заставляю свое избитое тело двигаться; сползаю с кровати и направляюсь в красивую комнату.

Снизу доносятся мужские голоса, и от этих звуков мое сердце подлетает к горлу. Я пытаюсь сглотнуть, когда сталкиваюсь с Фиби на пороге.

Как только наши взгляды встречаются, мы обе отворачиваемся. Не в силах поддерживать связь из-за того, что мы обе пережили тогда. Стыд. Неловкость. Горе. Все это вылезает на первый план, когда мы входим в комнату.

Бетани и Глория перебирают одежду на вешалке, которую Франческа, должно быть, оставила для нас.

Джиллиан сидит у туалетного столика и наносит консилер, надеясь скрыть темные круги под глазами. Мы ненадолго встречаемся взглядами, и она тут же отворачивается. Я не видела ее после нашего наказания – видимо, она приболела и пропустила последние пару занятий.