15
0
– Когда мужчине не нравится что-то на твоем теле, например волосатая родинка, что ты сделаешь, Бетани?
У нее дрожат губы, и я вижу, как она пытается не сломаться. Ей требуется мгновение, чтобы взять себя в руки, а потом она отвечает:
– Удостоверюсь, что на ней нет волос.
Франческа медленно кивает.
– Хорошо. – Она смотрит на рану, где раньше была родинка. – Надеюсь, у тебя больше нет таких наростов в тех местах, которые я не могу видеть. Потому что, если они появятся и я узнаю, что ты не следишь за ними, то вырежу и их тоже.
Затем она переводит взгляд на последнюю девушку в очереди.
Она не поднимает глаз, даже когда Франческа обращается к ней.
– А когда вы попадете на выбраковку, Глория, какое единственное и главное правило?
Она облизывает губы, поднимая глаза на Франческу, но затем быстро опускает их.
– Не… не попадаться, – шепчет она, тембр ее голоса сбивается с высокого на низкий.
Нахмуриваюсь.
– А что случится, если попадешься?
Она судорожно сглатывает, ее начинает трясти.
– Мы… мы… – Ее речь прерывается, она собирается с духом и выпаливает остаток фразы так быстро, что слова почти сливаются воедино. – Мы будем наказаны.
– Хорошо, – одобряет Франческа и направляется к двери, чтобы поднять что-то лежащее на пороге.
Мое сердце падает, когда она возвращается с арбалетом.
– Я хочу, чтобы ты убралась из моего дома, Сидни, поэтому ты будешь участвовать в выбраковке тоже, но если ты попытаешься сбежать еще раз, я лично убью тебя. Ты больше не стоишь таких хлопот.
Сидни вздрагивает, как будто слышит это впервые, но у меня возникает ощущение, что этот разговор продолжается все то время, которое она находится в этом доме.
– Я сбегаю только потому, что хочу остаться с тобой! – кричит Сидни.
– Что ж, ты не можешь остаться, – отрезает Франческа. – Здесь тебе не гребаная гостиница «Холидей Инн». Теперь, когда у меня есть Алмаз, я больше не могу позволить тебе позорить меня. Тебя продадут.
– Какое отношение она имеет ко мне? – спорит Сидни.
– Потому что она моя самая ценная девушка, и если люди заметят, что ко мне присосалась чертова пиявка, которую невозможно никуда сбыть, то меня могут счесть недостойной и забрать ее!
В глазах безумной девушки вспыхивает ярость, и кажется, будто она стремительно падает в яму истерики.
Франческа берет себя в руки, ее глаза затягиваются затаенным гневом.
– Завтра у нас тренировка, – распоряжается она, отвлекая меня от разбушевавшейся Сидни, чьи глаза обвиняют меня. – И мне все равно, насколько ты особенная, провала я не потерплю.
