Охотясь на Аделин

И это то, чего никогда не будет ни у одного другого мужчины.

Он прав. Я никогда не вела себя адекватно, когда он меня преследовал.

Но невозможно отрицать и то, насколько неоднозначно преследовать женщину и принуждать ее к сексу, если ты пытаешься спасти других от того же. Так же как и то, что какой-то извращенной части меня всегда это нравилось. Дело было не только в моем теле, покоряющемся ему, но и в моей душе.

Ксавьер хотел от меня того, на что мог претендовать только Зейд. Он хотел, чтобы мое тело открыло мне скрытую правду и убедило его, что наша связь куда глубже, чем телесная близость.

Эта истина могла открыться только Зейду.

Его тьма притягивалась ко тьме внутри меня. Я бежала от него, в то время как он заставлял меня познавать, кто я такая на самом деле.

Зейд и я – мы не должны быть вместе. Даже в моей собственной голове это звучит дико. И все же мне плевать. Я никогда не оправдаю то, что Зейд сотворил со мной, но я прощаю его. Более того, я принимаю его.

Он как-то сказал мне, что хочет, чтобы я полюбила самые темные его стороны, и я полюбила.

Каждую его поганую часть.

Почувствовав мою решимость, он снова дергает меня за волосы.

– Плюнь на мой член, детка. Сделай его мокрым.

Не сводя с него глаз, я высовываю язык, позволяя слюне стечь с его кончика и упасть прямо на его член.

– Слишком мокро никогда не бывает, правда, котеночек? – лукаво произношу я, повторяя его слова, сказанные во время первой нашей ночи.

Он ухмыляется, и эта улыбка губит мою душу. Протянув руку, он грубо проводит пальцем по моей нижней губе.

– Продолжай в том же духе, маленькая мышка. Этот острый язычок – не единственное, что способно меня возбудить. Я готов кончить от одной только мысли о моем члене, покрытом твоей кровью.

Я закусываю губу; от его угрожающего тона по моему телу прокатывается волна страха. Дрожь пробегает по моему позвоночнику, поражая каждый нерв по пути вниз.

И ощущения просто охренительные.

Я размазываю слюну по всей его длине, страстно рыча. Его глаза опускаются, губы приоткрываются, и он смотрит на меня, будто молясь, чтобы я бросила ему вызов.

– Хорошая девочка, – протягивает он. – А теперь наклонись вперед и вставь мой член между своими прекрасными сиськами.

Я делаю то, что он просит, обольщающе глядя на него. Может быть, он и высказывает свои требования сейчас, но он по-прежнему находится в моей власти. Доказательством тому служит его откинутая назад голова и стон, покачивающий адамово яблоко на его горле.

Он покоряется мне, как «Титаник» – океану. Несокрушимый, непотопляемый – для всех, кроме меня.