Охотясь на Аделин

Как ты думаешь, почему она позволяет мне так долго оставаться здесь?

– Какие еще секреты?

– Так я тебе и сказала, – насмешливо фыркает она.

Я понятия не имею, что у нее может быть на Франческу, но меня это и не волнует. Я знаю только то, что никто из нас не выйдет из этой комнаты живой.

Если Франческа узнает, что я хочу сбежать и как именно я планирую это сделать, она предпримет все, что в ее силах, чтобы я никогда не смогла выбраться.

Но ни хрена не получится.

Им придется запереть меня на чертовой подводной лодке посреди океана, чтобы изолировать от Зейда.

Я стою в углу комнаты, и Сидни замирает у края моей кровати, быть может почувствовав, к какому выводу я пришла.

А может, она замечает решимость, которая, должно быть, выгравирована сейчас на моем лице, или ей что-то говорит тот факт, что я не перепрыгиваю через кровать, чтобы убежать от нее.

Время замедляется на несколько секунд, в течение которых мы обе остаемся неподвижными. А затем начинаем действовать одновременно. Она бросается на меня, а я – в сторону тумбочки. Там, в ящике, лежит пара ручек на случай, если у меня закончатся чернила, и сейчас они – единственное, что может спасти мне жизнь.

Не от Сидни, но от Ксавьера.

Она хватает меня за волосы как раз в тот момент, когда я открываю ящик и нащупываю одну из них. Мои пальцы обвиваются вокруг корпуса ручки, но Сидни отталкивает меня к стене. Я больно ударяюсь об нее, мой кулак слепо размахивается, пытаясь оторвать Сидни от моих волос.

В мое плечо впиваются зубы, стискивая его изо всей силы. Вскрикиваю. Я подавляю крик, рвущийся из моего горла, ощущая, как из-под ее зубов брызжет кровь.

Ослепленная болью, я поднимаю руку и вонзаю ручку во все места, куда только могу дотянуться, и чувствую, как она погружается в плоть и сухожилия.

Сидни отпускает меня с придушенным воплем, но прежде чем она успевает отпрянуть, я хватаю ее и заставляю нас обеих рухнуть на пол, уже не заботясь о том, услышат ли нас.

К черту эту суку.

Несколько секунд мы катаемся по полу. И наконец мне удается оказаться сверху. Я начинаю втыкать в ее шею ручку, отбивая ее цепляющиеся руки второй рукой. Мои ладони скользят, ручка в крови.

Ее ногти скребут по моему лицу, оставляя жалящие следы, но я не обращаю на них внимания, поскольку продолжаю вслепую колоть ее, удерживая ускользающую ручку только благодаря своей решимости.

Я наношу ей удары снова и снова, усталость быстро охватывает меня, но адреналин и паника не дают мне остановиться. Наконец она замирает, и вокруг нас растекается лужа крови.

Тяжело дышу, вся залитая ею и обезумевшая от пережитого. Мое тело впадает в шок, все пять моих чувств блокируются, и уже ничто не может пробиться сквозь пелену оцепенения.

Я просто сижу и смотрю вниз на ее тело, испещренное дырами.