Неверный. Месть подам горячей (СИ)

Снимок получился удачным. Они здорово смотрелись вместе. Мой муж и моя сестра. Самые любимые люди на свете.

Отвела камеру от лица и снова повесила на грудь. Ремень давил на шею, как удавка.

Напряжение достигло пика, я сама уже хотела спросить обо всем, но муж потянулся, как сожравший птичку кот и громко произнес:

- Как же, мать твою, хорошо! – повел могучими плечами, расправляя грудь, мышцы натянули футболку.

Эхо гулко разнеслось над водой. Мы были совершенно одни, ближайший поселок в десятках километров, Макар остался в домике. По коже пробежали мурашки. Сейчас идеальный момент, чтобы напасть.

Напасть? Почему я вдруг подумала об этом?

Я попробовала улыбнуться.

Иван не ответил на мою улыбку, он достал пистолет, спрятанный в сумке с напитками, и наставил на меня. Его лицо стало жестким и суровым.

- Прыгай в воду, - приказал муж сухо.

У меня все похолодело в груди. Течение на середине реки было быстрым. Лодка ощутимо покачивалась на волнах. До берега далеко.

Иван же знал, что я не умею плавать. Вернее, я училась втайне от мужа, хотела сделать ему сюрприз, когда поедем на Мальдивы осенью.

По коже пробежали ледяные мурашки.

Нет! Все сложилось, но я не хотела в это верить. Не могла!

Иван закатил глаза, на его красивом лице появилось знакомое выражение «Маша снова тупит». В последние месяцы оно появлялось все чаще и чаще, заставляя нервничать, сомневаться в себе.

- Мы трахаемся с Кариной, - произнес он ледяным тоном, - как кролики почти каждый день последние два года, а ты нам мешаешь, поэтому сделай одолжение: сдохни сама, пока я не выстрелил.

Я с отчаянием посмотрела на сестру. Но Карина по-прежнему смотрела на берег, молчала, плотно сжала губы и таращилась в темноту, сгущающуюся под деревьями.

Солнце почти село, лес просыпался. Где-то ухал филин.

Горечь от предательства вытесняла страх, я просто не могла поверить в то, что Иван выстрелит или сбросит меня в воду.

Мы же муж и жена! Мы клялись в верности друг другу!

Дура! Дура набитая!

Не седи, как истукан, сделай же что-нибудь!"

"Приказывала себе мысленно, но не могла. Отец годами вбивал в нас с Кариной привычку к подчинению, подавлял, повелевал.

Только после замужества оказалось, что все - обман. Семья Ивана давно разорилась, и брак должен был вытащить их из нищеты. Отец был в ярости, кричал, что мы немедленно должны развестись. Успокоившись, папа понял, что поспешный развод нанесет удар по его имиджу, а я втайне радовалась, потому что полюбила мужа всем сердцем. Тогда он был добр ко мне, и этого хватило.