2
0Телефон звонит…
— Да, Макс. Да… я хотела поговорить. Это не телефонный разговор. Я в «Кофе-терра». Приедешь? Мм… Ясно, — холодеет её голос. — Я бы хотела лично. Но нет — так нет. Я кое-что оставлю для тебя у баристы. Будет время — заедь, забери… — срывается на стальную нотку её мягкий голос.
Скидывает вызов. Нервно стучит коготками по столу.
Бросаю взгляд в стекло. На улице уже стемнело, и я вижу её отражение в нём. Она тоже может увидеть моё. Но не смотрит…
Снимает с безымянного колечко. Прячет его в конверт. Встаёт, тихо говорит с баристой. Отдаёт ему конверт.
И, блять, я люблю её в это мгновение.
Выходит. И я тоже. Через несколько секунд. Иду сразу в сторону парка.
Градские живут в центре города. В коттедже возле парка. На другой его стороне. И Ника всегда идёт отсюда домой через этот огромный парк. Где случилась та злополучная собака, что напугала её и отняла мой голос.
Иду следом за ней по освещённому фонарями парку. В какой-то момент она, видимо, начинает чувствовать мой взгляд в спину. И пару раз мельком оборачивается. Сворачиваю на боковую тропинку.
— Девушка… — игриво пытается подхватить её под локоть какой-то пьяный чувак.
В это мгновение я теряю адекватность, превращаясь в оголённый нерв, разъярённого цербера.
Она уворачивается и ускоряет шаг.
— Эй! Стой, сказал! — развязно и пьяно.
Идёт следом за ней.
— Сука… Стой… Резвая какая… Бляди… — невнятно бормочет он.
Выхожу ему наперерез и толкаю плечом в плечо.
— Чо надо?.. — агрессивно.
Хватаю за грудки, размахиваюсь головой, с хрустом ломаю ему лбом нос и укладываю к своим ногам.
Вот так, блять. Нехуй трогать эту девочку.
Ника издали поворачивается. Между нами метров пятьдесят… Натягиваю капюшон глубже.
Убегает… Дальше идти не решаюсь. Она испугана и будет оборачиваться.
Возвращаюсь к машине. У меня договорённость с тату-мастером. Еду, на светофорах просматривая каталог с тату. Ничего не цепляет глаз.
Захожу в салон. Не был тут года полтора.
— Здорово, Беркут, — тянет он руку.
Молча пожимаю. Поворачиваю к нему экран своего телефона.
«Временно я немой».
Очень надеюсь, что временно.
Оттягиваю ворот водолазки, демонстрируя горло.
— Ебать… — передёргивает его. — Собака?
Киваю. Стягиваю водолазку, падаю на кресло. Пишу: «Сделай красивый широкий ошейник, чтобы шрамы не бросались в глаза».
Мастер берёт в руки перманентный маркер и задумчиво рассматривает мои шрамы. Ведёт линию, погружаясь в работу. Он отличный художник.
Через час подносит зеркало, показывая эскиз. Широкая полоса из языков пламени, шипов и два крыла, расходящихся в разные стороны. Шрамы филигранно вплетены в рисунок.
— Ты же у нас Беркут.
