2
0
— Но Павел Градский мёртв.
— Пора оживать. Только ему.
— Это невозможно!
— Я подожду. Посоветуйтесь с ним.
Отхожу от него в сторону, сажусь на ступеньку.
Я уверен, что он жив!
Хреново, пиздец… сплевываю опять набегающую в рот кровь. Что-то отбили… Суки.
Мужик долго говорит по телефону.
Подходит.
— А Вы кто? Откуда у Вас информация?
— Я — её похититель. Все требования — лично её отцу. Я знаю, что он жив. Иначе… — пожимаю плечами. — Всё будет плохо.
И даже нигде не соврал.
Молча переваривает с минуту глядя мне в глаза. Я не отвожу взгляда. Открывает дверь своей тачки.
— Садись…
Глава 39 — Победить свои страхи (Николь)
В ухе мокро и щекотно. Это приводит меня в сознание. Слышу тихое поскуливание, спину ломит… и холодно. Тело онемело…
Я даже не сразу соображаю — где я и что со мной. Поворачиваю голову на звук.
Встречаюсь взглядом с чёрными глазками-пульками. Щенок аккуратно трогает меня лапкой за лицо.
— Тайсон… — шепчу я. — Малыш…
Завиляв хвостиком, он лижет мне нос и щеку.
На животе ощущаю давление.
Сдвигая онемевшую руку, кладу туда ладонь. И попадаю прямо на голову… Тара!!
Сердце моё сжимается в новой панической судороге, но рука, по приобретённой с детства привычке, скользит по ее голове, поглаживая между ушами.
""Все хорошо!"" — убеждаю я себя. Горячий язык Тары ловит и лижет мои пальцы. Иногда я чувствую её зубы. В моих глазах темнеет. Но я уже слишком переистерила, чтобы тело и психика нашли в себе энергию выдать повторно паническую реакцию. И я просто лежу, смотрю в сумеречное небо.
— Николь! — издалека.
Дышу… дышу… и боясь шевельнуться, продолжаю как робот гладить Тару.
Саша! — вдруг обрушивается на меня понимание почему я упала.
— Николь!! — слышу я тревожные крики Федерико.
— Я в порядке!.. — не своим севшим голосом кричу я. В порядке. Если можно вообще всё происходящее так классифицировать. Но я не в порядке, нет. Если больше нет папы, и нет Саши… Я вообще не в порядке. Я тогда перестаю понимать, почему они ушли, а я осталась здесь. Что мне тут делать без них? Я не смогу…
Вы оба обязаны, слышите, быть живыми! — смотрю на небо так, словно могу там отыскать их взгляды. — Если вы хоть немного любите меня — обязаны!
Закрывая ладонями лицо судорожно плачу. Собаки утешают меня, как умеют, тыкаясь своими холодными мокрыми носами.
Присаживаюсь. Приоткрытая огромная пасть Тары — прямо напротив моего лица. Разве это теперь страшно? Вот то, что под брезентом — страшно! Как мне заглянуть туда?…
Прижимаю к груди трясущегося Таюшу. Поднимаюсь на дрожащие ноги.
Тара касается сбоку моей ноги своим торсом, внимательно оглядывая территорию.
Мой взгляд зависает на ботинке. Подошва массивная и рельефная. Как на берцах.
