Ртом дыши!
— Эрла Саваж, я вижу головку.
— Молодец, девочка. Еще разок. Тужься, на счет три! Раз, два…
Я задыхаюсь.
Боль раздирает меня.
Господи, это ад? Я все-таки умерла…
Еще один спазм разрывает мне внутренности. А затем — облегчение. Нет, пустота…
Закрываю глаза. И последнее, что я слышу перед тем, как упасть в темноту, это жалобный писк младенца и полный радости женский смех:
— Мальчик! О, Пресветлая, это мальчик! Энни, беги к лаэрду. Скажи, у него родился сын. Хвала богам, у Драконьей гряды есть наследник!
* * *Где-то в драконьем замке
— Мой господин, ваша супруга спит, роды ее совсем вымотали.
Сумрачный взгляд из-под густых бровей впивается в повитуху. Заставляет похолодеть.
— Меня интересует состояние сына. Я хочу увидеть его.
Голос у лаэрда низкий, рокочущий, от него пробирают мурашки, а волоски на затылке поднимаются дыбом. С хозяином Драконьей гряды не стоит шутить, не стоит ему перечить. Он дарг, а не человек. А у даргов свои законы.
Эрла Саваж кланяется и отступает, освобождая проход. Энни за ее спиной тихо ойкает, почти сливаясь со стеной.
Лаэрд проходит мимо нее, прихрамывая на левую ногу. Высокий, прямой, будто палка. От него веет холодом. Коса цвета черненого серебра змеей спускается вдоль спины, широкие плечи затянуты в сукно камзола, черное, без кружев и галунов. Стук трости по каменным плитам вторит эху его шагов.
Двери смыкаются, оставляя женщин одних. Повитуха выдыхает, ее пышная грудь облегченно колеблется в тесном корсете."
"— Пусть Пресветлая защитит бедняжку, — шепчет эрла Саваж, совершая молитвенное знамение, три круга вокруг лица, и Энни дрожащим голосом вторит ей. — Ребенок не жилец, но у меня язык не повернулся сказать такое лаэрду. Давай-ка убираться отсюда, пока он сам это не понял!
На южной стороне замка женщин ждет карета, запряженная в пару анкров — крылатых ящеров, полуразумных предков нынешних хозяев гряды. Они доставят их в долину.
— Ой, что будет-то! — Энни прижимает ладони к щекам, со страхом глядя в закрытую дверь.
— Идем! — эрла хватает ее за руку. — Лаэрду не привыкать хоронить своих жен… и сыновей.
* * *Габриэль сжимает набалдашник до хруста, когда перед ним открываются двери. Этого дня он ждал двадцать лет.
Семь! Семь неудачных попыток получить наследника.
Первые две супруги умерли в родах, пытаясь произвести на свет долгожданного сына, третья упала с лошади и сломала хребет.









