0
0— У него есть кормилица!
— Это та, которая дрыхла без задних ног, когда я вошла? — не сдержав сарказма, ухмыльнулась.
Габриэль смутился. Отвел пылающий гневом взгляд:
— С этим я разберусь. Сейчас речь о вас, а не о ней. Вы… — он запнулся, подыскивая слова, — вы ведете себя очень странно последнее время. Аврора, что вы задумали?
Последнюю фразу дарг произнес другим тоном. Усталым, измученным.
А я поняла, что совсем ничего не знаю о нем. Какой он, мой нежданный супруг? Чем живет? О чем волнуется, что его беспокоит? Почему не спал в эту ночь, а сидел в кабинете? О чем размышлял?
Он отвечает за целый клан, за земли, за людей.
Это его мир и его ответственность. Мне же все это чуждо.
Нет, Авроре было чуждым. А у меня есть шанс все изменить.
Габриэль смотрел на меня, ожидая ответа.
— Ничего, — пробормотала тихо и, нагнувшись, прижалась губами к лобику малыша.
— Ничего? Уверены?
— Да.
Хмыкнув, он подошел ко мне.
Я невольно напряглась, не зная, чего ожидать, Но Габ только стоял надо мной и смотрел на нас с сыном. Его взгляд скользил по моей склоненной макушке, по шее, трогал завитки волос, прилипшие к коже, потом ниже — на ворот сорочки, сейчас надежно затянутый лентой, на грудь.
От этого взгляда мне стало жарко.
Я проследила за ним и поняла, что краснею. Спереди ткань стала мокрой от молока и под ней бесстыдно проступили соски. Мечтая провалиться сквозь землю, я закрыла глаза. И почувствовала прикосновение.
Габриэль коснулся моей руки. Очень легко, двумя пальцами откинул пышное кружево, прикрывающее запястье. А я замерла, понимая, что он сейчас скажет.
— Вы сняли оберег.
"Его пальцы погладили мою кожу там, где недавно висел шнурок, и целый батальон мурашек радостно промаршировал вслед за ними.
Я закусила губу. Что происходит? Почему я так откровенно реагирую на него?
Приоткрыв один глаз, скосила взгляд вниз. Тонкие сильные пальцы Габриэля продолжали поглаживать мою кисть так, словно он о чем-то задумался и забылся.
— Я… он сам оторвался…
Голос прозвучал неубедительно. Но он нарушил очарование момента.
Габриэль вздохнул и отступил. И вместо тепла, которое окутывало меня, пока он стоял рядом, я почувствовала холод.
Не сдержавшись, поежилась.
От Габриэля мой жест не укрылся. Никак не комментируя, он вернулся к камину. Взял кочергу, пошевелил затухающие угли, так что взметнулся сноп искр, потом запустил пальцы в волосы и взъерошил их нервным жестом. И только потом, глядя не на меня, а на сына, глухо проговорил:
— Вы нарушили наш договор.
Я ждала, когда он об этом заговорит. И заранее приготовила фразу:
— Так давайте заключим новый.
— Новый? — в его глазах мелькнуло замешательство. Но это длилось лишь долю мгновения.
