3
0Скрывать внутренний ад он давно успел научиться. Поэтому совершенно спокойно кивнул:
— Конечно. Увидимся завтра.
Глава 57
— У метро остановите, — прошу таксиста, наматывая шарф на шею.
Не хочу подъезжать к самому входу в клинику.
Мне нужно пройтись. Подышать свежим воздухом.
Я и без того мандражирую, стоит только подумать обо всём, что предстоит совершить, а тут ещё… вчерашнее.
Неосторожно провожу шарфом по губам, и тело словно током пронзает.
Схожу с ума, не иначе.
Потому что губы помнят его поцелуй, будто это случилось секунду назад.
Будто я не провела добрую половину ночи, ворочаясь в постели и пытаясь принять всё, что произошло.
Муратов-старший меня поцеловал. «Поцеловал» — бледное описание.
Он завладел моими губами, словно ненасытный захватчик, взымавший дань, требовавший подчинения. А я охотно ему подчинялась.
Выскочив из такси, я стремительно пошагала по заснеженной улице, радуясь ледяному зимнему ветру, обдувавшему горящие щёки.
После его поцелуя других в моей жизни словно и не было. Я их не помнила. Сейчас я даже сравнить не могла. Будто до него и нецелованная…
Как же теперь во всём разобраться? Как это всё в голове уместить? И поцелуй, и признания.
Все эти годы я знать не знала, что он…
Ворота, ведшие на территорию клиники, выпрыгнули на меня, словно из ниоткуда. Я буквально на них налетела, поглощённая своими переживаниями.
Резко затормозила, огляделась. Несколько раз вдохнула и выдохнула.
Потому что это сейчас совершенно недопустимо — окунаться в решение жизненно важной задачи с разбуженным ульем в голове.
Почти невозможным усилием воли я отодвинула от себя жаркие воспоминания вчерашнего вечера. Там, за стенами этой крепости меня ждал мой сын.
И все прочие мысли неохотно уступили место обострившейся сосредоточенности. Я буквально впитывала в себя обстановку в клинике, по косвенным признакам пытаясь понять, изменила ли что-нибудь здесь моя недавняя дерзкая вылазка.
Но никто на меня подозрительно не косился, и я преспокойно добралась до отделения.
Лёшка встретил меня с радостным нетерпением, а я попыталась не тратить времени даром и всё объяснить ему так, чтобы не тревожить таинственностью, но ничего особенно не раскрывать раньше времени.
— Лёш, послушай. Завтра у нас важный день… Завтра мы с тобой отсюда… выписываемся.
Светлые глазёнки округлились от недоумения и недоверия.
— Что, прям завтра?..
Боялся поверить. Но вот стала бы я такими вещами шутить.
— Да. Утром. Ты, пожалуйста, приготовься, но никому не говори. Мне нужно, чтобы ты с вечера одежду свою приготовил. Но только так, чтобы медсёстры не видели. Сможешь, сынок?
— Мам?.. — в голос сына закралась тревога. — А почему… чтобы не видели?
Он был смышлён не по годам.
