Звезда Авроры

Установление того, когда начинается письменная история, – кошмар для археологов, историков и математиков.

– Вау! – выдыхает Скарлетт.

Нечасто старшая моя сестра бывает изумлена настолько, что говорит междометиями. В младенчестве, рассказывал нам отец, Скар шпарила полными предложениями, когда я еще только «да-да-да» говорил.

Пока мы проходим через голографическую надпись «МУЗЕЙ БЬЯНКИ – ПОСЕТИТЕЛЯМ ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ» и попадаем в огромный вестибюль корабля, я не могу не согласиться с ее восторгом. Глаза блуждают по изящным аркам над головами, по плавным закруглениям инопланетной архитектуры, по гуляющим толпам, по красивым экспонатам.

Мы ищем информацию о загадочном артефакте Авроры, и напряжение после ее ночных рисовальных экспромтов в экипаже растет. Но пусть даже мы по брови погрязли в нашем приключении, все же в этих интерьерах нельзя не ахнуть.

– Да, зрелище, – соглашаюсь я вполголоса.

– Не знала, что ты любишь блондинов, малыш, – отвечает Скар.

Я приподнимаю бровь, смотрю на сестру искоса. И тут понимаю, что она не архитектурой любуется, не публикой и не выставкой, а смотрит на охранников, поставленных возле двери.

Оба они терране, красивые, отлично вооруженные и облаченные в темно-синюю силовую броню. Скар перехватывает взгляд блондина и подмигивает ему. Охранник со всем должным энтузиазмом ухмыляется во весь рот.

– Брось, давай лучше осмотримся, – говорю я.

– Вот я и осматриваюсь, – возражает она.

Я хватаю Скар за руку и втаскиваю внутрь, напоминая о нашей задаче. В сотый раз думаю: не пора ли мне проверить голову, раз не хватает ума просто сдать Аврору властям? Потому что эта дикая охота никуда меня не приведет, кроме как к бесславному разжалованию и тюремной камере.

Так сказал мне адмирал Адамс. И все пять лет, что я служил на Авроре, наш начальник Академии ни разу меня не направил не туда. Это он добился для меня дополнительного времени на симуляторах, когда мне нужно было тренироваться для боя в невесомости. Это он организовал мне пересдачу по астронавигации, когда я добыл всего девяносто восемь баллов: он сказал, что я могу лучше. Это он сидел со мной в часовне, рассказывая об отце – как они вместе служили в АОТ, оба боевыми пилотами.

Соперники стали лучшими друзьями.

Адамс говорил речь на похоронах отца.

Адамс всегда прикрывал мне спину.

Мы со Скар идем по фойе музея Бьянки. Огромное открытое пространство освещено имитацией солнца.

Я даже предположить не могу происхождение этой части станции, но конструкция огромная. Может быть, грузовик или торговец?

От пола к потолку тянутся поддерживающие колонны, и пространство забито народом. Бетрасканцы, ригеллианцы, лиране и терране.