3
0– Ну что, поехали? – спросил Тимур, сидевший за рулем.
– Давай, покатили, – ответил я за всех и тут же обратился к Семенычу: – Так и все-таки, ты чего к нам залез? Ты ведь должен был во второй машине ехать, вместе с Палычем, Андреем и Кужухом!
– Не хочу, – буркнул он, – Палыч еще вчера достал своим нытьем. Я еще машину сегодня открыть не успел, уже начал канючить похмелиться. А от самого штырь такой, что закусить хочется…
– Слышь, Семеныч, – осторожно спросил я, – а ты не в завязке, часом?
– Ну, в завязке, – буркнул он, – а что?
– Да чего? Что не так?
– Понятно, откуда такая нелюбовь к Палычу. Это зависть, Семеныч.
– Какая еще зависть? – возмутился он. – Чему там завидовать? Алкашу?
Я просто пожал плечами и повернул голову к окну, наглухо игнорируя разбухтевшегося Семеныча.
Зависть-зависть, Семеныч, даже не отпирайся…
Вообще, заметил интересную штуку: кто завязался, причем недавно, люто ненавидит пьющих, причем любых. Был у меня на работе один такой. Нюх прямо как у собаки – с ходу мог назвать, что и сколько ты вчера выпил. И любого, от кого несло перегаром, тут же записывал во враги народа.
Нет, может, конечно, далеко не все закодированные так остро реагируют на пока еще «действующих спортсменов», но я иных не встречал. Вот и Семеныч – яркое доказательство и пример того, что я наблюдал ранее.
Спустя минут тридцать, когда мы уже выскочили на трассу, а Семенычу надоело бубнить, и он заткнулся, ко мне повернулся Данила.
– Ну что, придумал название для своей снайперки?
Я, уже десять раз пожалевший, что вообще ему это ляпнул, скривился и ответил:
– А я придумал, – заявил Данила, – Саймон!
– Почему Саймон? – удивился я.
– Ну, смотри, все подходит: карабин ‒ это он? Вот имя мужское. Плюс и фамилия похожа…ну, того мужика, что карабин придумал?
– Ну как же? – искренне удивился Данила. – Снайперский карабин Саймонова…
– Во-первых, не снайперский, а самозарядный, во-вторых, не Саймонова, а Симонова. И в-третьих, забудь, я передумал.
– Ну, Симоной тогда назови, – не сдавался Данила.
– Подумаю, – пообещал я.
– Вот ты мне лучше скажи, отрок, – вмешался в наш разговор Семеныч, – чему вас в школе учили, что ты даже не знаешь, как СКС расшифровывается?
– Да чему учили? – пожал плечами Данила. – Фигне всякой. Кто когда родился да помер, кто кого убил.
– И что, хоть одну дату запомнил, бездельник? – спросил Тимур.
– Ну! – кивнул Данила. – Вот, например…
Он несколько секунд морщил лоб, а затем изрек:
– Вот, например, Пушкина зарезали в 1837 году.
– Зарезали? – переспросил Тимур и даже повернулся, чтобы поглядеть на сына. – И кто же его зарезал?
– Не помню, – честно признался Данила.
– Дантес! – подсказал я.
– Это певец, что ли? – нахмурился Данила.
– Не, не певец, – встрял Семеныч, – не помню кто, но помню что сидел.
