Дорога на малолетку

 — Они с Труней вместе сидели, почти как братья.

— Понятно, — кивнул Виталий. — А Колесо — это тоже ваш, кильдымовский?"

"— Ну да, тока он как раз в тех бараках живет, которые вот от нас к хлебозаводу идут. По ходу, с хлебозаводскими там сцепился с какими-нибудь, — ответил Филипп и прибавил шаг. Теперь он заговорил так громко, чтобы его слышали и уже бегущие первыми мужчины. — Бл…дь, если Колесо там въе…ет кому-нибудь, он же и убить может на х…й! Щас же опять посадят, бл…дь!

— Да их же там до х…я, говорю же! Его и самого щас убьют там толпой! — не поворачиваясь, откликнулся Пысь.

— А че, Колесо такой здоровый что ли, что с одного удара убить может? — поинтересовался Виталий опять потихоньку.

— Да он же и сидел за это вроде, — вместо Филиппа ответил Гусь. — Е…анул кого-то, и посадили. Он не здоровый так сильно, но е…ашит — пи…дец.

— И он сидел?! — удивился Виталий. — У вас тут че, все сидели?

— Не, ну мы-то нет. А мужики да, почти все сидели, — ответил Филипп и опять громко обратился к первым. — Ну че, где они?! Че-то не видно никого!

— Вон они, на дороге, за бараком! — показал рукой Пысь. — За деревьями смотри, справа.

— Да, точно, вон суета там какая-то, — подтвердил Виталий и замолчал в радостном предвкушении предстоящей стычки.

То, что не удалось послушать знаменитые песни Вити Блатного, с лихвой компенсировалось тем, что сейчас можно будет и увидеть кильдымовских в деле, и самому проявить себя. Если придется драться с кем-то за кильдым, то он здесь будет считаться уже своим. И алкоголь в крови еще больше толкал его к действию.

За последним бараком несколько мужиков и одна женщина стояли вокруг прижавшегося к забору одного человека и ругались все хором.

Из-за этого гомона нельзя было понять, в чем именно причина этой ругани. Но видно было, что дело серьезно, так как и у этого самого Колеса, и у одного из его противников на лице была кровь. Это означало, что драка уже как минимум один раз была и, судя по накалу страстей, может повториться вновь. По крайней мере, один из мужчин держал прижатого к забору за воротник рубашки, а сам Колесо держал нападавшего за отворот пиджака, и они орали что-то друг другу в лицо, сжимая наготове кулаки свободных рук. Остальные тоже орали на Колесо, но теперь он был уже не один.

Сначала никто из разгоряченных спорщиков не заметил, как из-за угла выскочили еще люди. За бараком была земля, а не асфальт, и топота ног не было слышно. А когда нападавшие на Колесо заметили надвигающуюся угрозу, было уже поздно. На них уже налетел разгоряченный спиртным Виталий. Желание проявить себя перед кильдымовскими переполняло его, и на подходе он уже побежал, обгоняя бежавших первыми мужчин. А сильное желание проявить себя не позволило ему разбираться, кто там из них прав, кто виноват.