0
0Ну так слушай: без Махдура тебе эту бабу по частям не собрать, а он за «травку» три шкуры сдерет… Словом, поступай как знаешь, он в эту пору сидит в баре «Синдбад Мореход». Узнать Махдура нетрудно: из всех завсегдатаев только он «Спорт» читает.
…Вот и «Синдбад» — притон шулеров и проституток, настоенный на крепкой брани, винных парах и портовом табаке. За дальним столиком примостился какой-то щеголь в белом костюме и черной рубашке, углубившийся в чтение спортивных новостей. Он смугл и меланхолически задумчив, ни дать ни взять дипломированный верблюд. Словно только для того, чтобы рассеять мои последние сомнения, бармен подзывает его к телефону:
— Махдур, опять по твою душу!
Вернувшись за столик, Махдур вновь отгораживается от прочей братии своим «Спортом». Я застываю у стойки. Ситуация становится неподвижной, здесь требуется чье-то вмешательство… Нет, все и так обходится — сложив газету, Махдур идет к выходу. Выждав с минуту, я следую за ним. Пройдя каким-то путанным переулком, он сворачивает за угол, еще чуть-чуть… И широкое лезвие навахи твердо упирается мне под ребра.
— Пикнешь — мигом отправлю к праотцам. А ну давай в этот подъезд!
Не дожидаясь дальнейших приглашений, я бью ребром ладони. Еще пару минут он приходит в себя и уже вполне миролюбиво интересуется:
— И что ты за птица такая, шуток не понимаешь… Тебя Эктор подослал?..
— А ты помалкивай, гони сюда «травку». Живо, тебе говорю!
— Экий ты шутник, парень. Даром такие вещи не делаются. Сегодня ты, завтра, глядишь, я…
Не зная, что с ним еще предпринять, я изо всех сил бодаю Махдура в живот, и тот как подкошенный валится на тротуар. В кармане его лощеного пиджака нашариваю три самокрутки… Поправив прическу и галстук, нарочито неторопливым шагом покидаю наше ристалище.
…Блаженно затянувшись, Соледад оживает:
— Кто ты, что ты, какая разница. Я будто с того света выкарабкалась, вовремя ты подоспел…
— У меня еще парочка есть. Отдам в обмен на маленькую информацию.
— Не обманешь? А что тебе нужно?
— Не обману. Расскажи-ка мне, что случилось в Вальделаплане пятнадцать лет назад.
— И только-то? Ну, парень какой-то пристал ко мне на площади Святых Епископов. Ткнул ножом в горло, мерзавец — кровушки моей, видишь ли, захотелось испить.
— Значит, это был парень?
— Молокосос лет шестнадцати, не больше, но коренастый такой, крепкий. Насилу вырвалась…
— Что сказали тебе в полиции?
— А ничего. Поначалу, похоже, всерьез принялись за дело: в Вальделаплане скандалов не любят, там каждый на виду.
— Но комиссар Пуэртолас рекомендовал тебе убраться оттуда, разве не так?
— Ты, я вижу, поднатаскался, прямо бакалавр истории. Что тебе нужно? Ты часом не частный детектив?
— Да я толком и сам не знаю, какой.
— А плевать. Мне уже ничем не навредишь.
