0
0Мужик проснулся от шума, доносившегося из хлева, и, подкравшись, заметил там какие-то тени, они хорошо различались при свете лампы. А в эту пору в округе участились кражи скота, вот он и решил, что на ферму пожаловали любители этого дела. Рассудив, что самому удостоверяться в этом ему не резон, арендатор дунул прямиком в полицейский участок. Примчавшийся патруль обнаружил только фермерскую крестницу, она лежала в хлеву с перерезанным горлом. Страшная рана была нанесена серпом.
— А… как насчет вампира?
— Сдается мне, без него не обошлось, да только времени было в обрез, так что от души присосаться он не успел… Да вон гляньте сами. Правда, зрелище, скажу я вам, не для слабонервных.
Заходим в хлев. Коровы в стойлах мирно жуют жвачку, далекие от всяческой суеты. И им, и нам хорошо видно распластавшееся под фонарями тело убитой. На ней ночная рубашка и махровый халат. Горло рассечено чудовищной раной.
— Видите эти отметины? — показывает Пучадес. — Скорее всего, оставлены зубами или ногтями. Смотрите — они будто подбираются к разрезу.
Суси смотрит на труп как завороженная.
— И что за сукин сын способен на этакое? — вопрос ее звучит риторически.
— Это явно дело рук умалишенного, — дает свое заключение Пучадес. — А коли так, отловить его будет не так уж и трудно, — он с надеждой поглядывает на меня.
— Ее изнасиловали? Или, по крайней мере, была такая попытка? — пытаюсь я навести на нашу беседу глянец профессионализма, рассчитывая на благосклонность искоса поглядывающего на нас комиссара.
— Откуда нам знать, — простодушно признается Пучадес. — Вот ждем эксперта.
В этот самый момент, словно по велению сценариста, подкатывает черный лимузин, и перед нами предстают судья и эксперт. Чиновник из магистрата приодет по случаю в черный смокинг, усы его аккуратно подстрижены, правый глаз, одержимый тиком, залихватски подмигивает с регулярностью светофора. «Помощник смерти», напротив, будто только что сошел с паперти. Из надорванного кармана пиджака торчит чья-то плохо обглоданная кость, и доктор время от времени впивается в нее зубами.
— Нуте-с, где тут наша… м-м-м… холодная закуска? — цыкая зубом, наконец интересуется он.
Мы расступаемся, пропуская обоих в хлев. Бормоча что-то под нос и сыто отрыгивая, эксперт склоняется над трупом. Судейский держится поодаль.
— Так, значит… Ей повредили горло. Судя по всему, чем-то таким острым, — выслушиваем мы диагноз. — Эй, пострадавшая! — легкий пинок под ребра. — Давай вставай — простудишься! Сеньоры, она, похоже, мертва…
— А кроме этого, есть что-нибудь еще достойное внимания? К примеру, следы укусов…
Во взгляде эксперта читается неподдельное изумление: откуда, мол, и какими судьбами донеслась до него эта реплика.
