5
0Быстро! — скомандовал полковник Бунин.
— Я не хотел его убивать. — Голос Арсения звучал плаксиво. — Я просто хотел найти книгу.
— Прижизненное издание Уильяма Блейка?
— Да. Дядя сам меня попросил взломать квартиру. Он бредил этой книгой. А я решил, что лучше сделаю это сам. У него и так все есть, а я в нищете прозябаю всю жизнь.
— В разговоре со мной ты называл Ровенского Модестовичем. Я еще удивилась, что ты с такой фамильярностью отзываешься о незнакомом человеке. А еще ты говорил, что некоторые трясутся над своими книгами. Я тогда решила, что ты Галактионовых имеешь в виду, а ты рассмеялся, что не у них одних в доме книги и что в городе есть и другие старые пердуны.
"— Так старый пердун и был, — сказал Арсений. — Подлый и жадный. Хотел, чтобы я опечатанную квартиру взломал и книгу ему нашел. Хорош был чужими руками жар загребать. Сто тысяч рублей мне обещал. Сто тысяч. А я залез в Интернет да посмотрел, сколько эта книга может стоить. Два с половиной миллиона долларов, вот сколько.
— Давай уже, рассказывай, — велел Бунин, и Арсений, торопясь, глотая слова и размазывая слезы по щекам, рассказал.
Своего дядю-профессора Арсений не любил. Тот, будучи мужиком нудным, помогать двоюродному племяннику не спешил, и сколько раз Арсений ни обращался за деньгами, столько раз получал отказ, сопровождаемый к тому же нравоучениями, как надо жить. Нравоучений молодой человек не терпел, а потому общение с неприятным родственником свел до минимума. В последние лет пять они практически не встречались.
Каково же было удивление Арсения, когда около года назад он встретил Ровенского в своем собственном дворе.
— Ты к матери приходил? — спросил он у родственника. — Поругались, что ли, ты чего такой перекошенный?
На профессоре действительно не было лица, только прыгающие губы, которые он никак не мог унять, и безумные, полубольные глаза.
— Нет, я не от вас, — выговорил он. — Я тут был по делу. В соседнем подъезде.
— Вот уж не знал, что у тебя в нашем доме друзья живут, — хохотнул Арсений.
— Друзья? Ты лучше скажи, смертный враг.
И с этими словами Ровенский махнул рукой и ушел, даже не оглянувшись на племянника, словно забыв о его существовании. Впрочем, Арсения не смутило, что он ничего не понял из сбивчивой речи родственника, а потому практически сразу забыл об этой случайной встрече, даже не сочтя нужным рассказать о ней матери.
В следующий раз он увидел Николая Модестовича спустя год, когда весь дом судачил о найденных телах отца и сына Галактионовых.
