Руки невыносимо чешутся. Действительно хочу разбить рожу этому самодовольному кретину.
Он рассматривает меня с ног до головы. Одет я в строгий костюм. Видимо, поэтому особо не наезжает. Если бы был в повседневной одежде... Даже представлять не хочу, что бы он сделал... Что бы наговорил. А сейчас умом понимает: не нужно играть со мной.
— Язык проглотил? — вопросительно выгибаю бровь. — Или глухой? Не расслышал?
— Она моя дочь, — выдает он наконец.
И говорит так, будто является любящим отцом. А не тварью, которая бросила своего ребенка еще младенцем.
— Отец, — зло усмехаюсь.
В последнее время я не могу контролировать себя. Если не отпущу сейчас, то чуть позже кости у него будут переломаны.
— Отойди от меня, щенок! Ты кем себя возомнил? Какого лешего вмешиваешься? Кто тебе дал такое право?! — шипит сквозь зубы.
— Я не стану с тобой разбираться здесь, среди людей. На нас со всех сторон смотрят. Запомни: терпение у меня не железное. Ты сейчас уйдешь отсюда нахрен. Больше я тебя не увижу даже в дести метрах от Алены. Ты понял меня? А если увижу, то пеняй на себя. Клянусь, глотку тебе вырву. Я прекрасно знаю, зачем ты объявился. Пытаешься спасти своего отпрыска с помощью Алены? Обойдешься! Поверь, я превращу в ад не только твою жизнь, но и всех твоих детишек. Всех! Пошел на х**. Сука! Это всего лишь предупреждение.
— Ты ответишь за свои слова, — бросает он.
Громко хмыкаю. Отворачиваюсь и направляюсь к своему автомобилю. Сажусь за руль, слежу за мужиком. Уезжает. Сука! Как же мне хочется его прибить...
«Чем занята, Мышка? Я неподалеку от твоего дома. Не пригласишь на кофе?»
— Как ваше настроение, теть Марин? Все хорошо, я надеюсь?
Звоню бывшей свекрови, едва оказавшись в квартире.
— Не знаю, Аленушка. Мне ночью Сережа звонил. Странно разговаривал, — доносится встревоженный голос из трубки.
— В смысле? Что сказал?
— Адрес спрашивал. Голос мне его не понравился.









