Зеркало Лукреции Борджиа

Подменили анализы и твердят теперь про грипп да про ослабленный организм, сволочи…

Что делать? Во всяком случае, поскорее убираться отсюда, пока Людмила не попалась на глаза убийце, эта болтливая нянька обязательно растреплет по всей больнице, что приходила якобы двоюродная сестра погибшей лаборантки и расспрашивала про ее смерть.

Снова ей удалось пробраться к себе, никого не встретив. Людмила долго плескалась в душе, чтобы смыть с себя больничные запахи, потом Анна Ивановна подала ей ужин – зеленый салат и запеченную рыбу с провансальскими травами.

Людмила посмотрела на красиво сервированный стол и поняла, что рыбы ей совершенно не хочется, а хочется охотничьих колбасок – острых, переперченных, да еще и кетчупом полить.

И полную тарелку винегрета, огурцов соленых побольше… Вот интересно, да когда она его ела? Может, в детстве… нет, не вспомнить.

Людмила лениво поковыряла рыбу, выпила два стакана минеральной воды и легла спать.

Сон пришел быстро, но среди ночи она проснулась от кошмара. Ей снилось, как она бежит по длинному больничному коридору и кто-то нагоняет ее, тяжело дыша за спиной и топая ногами.

Людмила старается изо всех сил убежать, но, как это часто бывает во сне, ее усилия ни к чему не приводят. Кто-то страшный настигает ее, хватает за плечо, и, когда Людмила в ужасе оборачивается, оказывается, что это Антон – жуткого вида, с синим опухшим лицом и провалившимися глазами. Он хватает ее за шею и начинает душить.

Людмила проснулась от собственного хрипа – воздуха не хватало, как будто и вправду шею сжимали сильные руки.

Кухня у нее в квартире была, но Людмила никогда не готовила. Холодильник был забит минералкой, пивом, купленным еще для Антона, и фруктами.

Людмила заварила себе зеленого чая и поискала по шкафам что-нибудь съестное.

Как назло, ничего, она же сама не держала раньше в доме ни крошки мучного, о фигуре заботилась! Разумеется, в доме полно всего, но для этого нужно идти в общую кухню, в царство Анны Ивановны.

Людмила представила, как она крадется по холлу, а комнатка прислуги как раз рядом. Будет неудобно, если Анна застанет ее рыскающей по буфетам в два часа ночи. Она, конечно, ничего не скажет, но ведь придется ей дать какое-то объяснение.

Она долго ворочалась на большой, слишком просторной для нее одной кровати и заснула только к утру.

Отец, как всегда резко, требовательно, постучал в дверь и вошел, не дожидаясь ответа. Людмила подняла тяжелую голову и посмотрела на него мутным со сна взглядом.

– Звоню, никто не отзывается, – недовольно сказал он, – и Анна куда-то подевалась.

Людмила села, прикрывшись одеялом. Отец был чисто выбрит, в костюме, значит, зашел перед работой. Она вопросительно взглянула на него, потому что такое случалось крайне редко.