2
0– Ну, вот, разве что, знаю я, что доктор наш, Юрий Иваныч, с Лизаветой в бельевой каждый вторник уединяется, так это тебе, наверное, не интересно…
– Нисколько не интересно, – подтвердила Людмила.
– А тогда больше ничего не знаю! – Нянька взялась за швабру. – Так что иди, девонька, своей дорогой, а мне еще тут работать и работать! За меня ведь никто не сделает…
Людмила покинула лабораторию, обдумывая то, что ей удалось узнать от словоохотливой няньки.
А удалось ей узнать интересные вещи.
Вскоре после смерти Антона в клиническую лабораторию больницы приходила Юлия Борисовна.
Почти сразу после ухода Юлии сюда же, в лабораторию, в сопровождении местного врача пришел Леопольд Давидович. Он снова вызвал лаборантку Стриженкову и долго с ней о чем-то разговаривал, чередуя уговоры и угрозы. О чем – нетрудно догадаться: он тоже хотел получить результаты анализов.
Правда, такая ловкость стоила ей жизни: через три дня после этих событий Люба попала под машину. И вряд ли это был несчастный случай – это было убийство. Круги по воде пошли от Юлии – она, убедившись, что ее любовника отравили, пыталась расследовать его смерть. И была неосторожна, прокололась где-то. За это ее убили, а потом и предприимчивую лаборантку, поскольку понятия не имели, сколько копий анализов она сделала.
Из всего этого Людмила сделала два важных вывода: во-первых, ее мужа Антона действительно отравили, и во-вторых – Леопольд Давидович, добродушный и заботливый семейный врач, имеет к этому самое непосредственное отношение.
Она вспомнила его вкрадчивый, бархатный голос, его мягкие, сильные руки – и по-настоящему испугалась. Что же получается – это заговор? И замешан в этом Леопольд и этот здешний доктор, как его… Юрий Иваныч, про которого говорила нянька.
Да нет, скорее всего, Леопольд с доктором просто спасали свою шкуру. Антон ведь был не простой больной, а зять такого человека! А они недоглядели, думали – грипп, а оказалось – отравление. Но, как говорила Вера, сделать-то они все равно ничего не смогли бы, этот яд давно попал в организм, промыванием желудка тут не спасешься. И Леопольд сделал все, чтобы шума не поднимать, а то ведь недолго ему и со своего места слететь.
