0
0Другие учителя в кабинете смотрят на меня, но никто ничего не говорит. У меня такое чувство, что они не знают о фотографии. А если бы знали, то говорили бы об этом с большей откровенностью.
Никому из учителей в Redwood Prep я не нравлюсь.
На это есть много причин. Я моложе большинства из них и, возможно, ближе к ученикам. У меня также есть небольшая, но страстная группа студентов-мужчин, которые регулярно носят мне книги, приносят закуски и оставляют записки и подарки на моём столе.
А ещё я единственный учитель в Redwood Prep, который не подвержен испепеляющей силе «The kings».
Или, по крайней мере, была.
Пока Зейн не начал меня шантажировать.
Это его работа? Неужели он пробрался в ванную, переехал в мой дом и очаровал мою мать только для того, чтобы вот так вот ударить меня в спину?
Гнев накатывает с новой силой. Мне хочется промчаться по коридору, добежать до этой несносной четверки и врезать каждому из них по морде.
Я потираю висок и размышляю, что делать дальше, когда дверь распахивается. Из комнаты вырывается весь воздух, когда я поднимаю голову и вижу Зейна. Он не стал надевать пиджак Redwood Prep — скорее всего, он все ещё сушится дома.
Вместо этого его белоснежная рубашка застегнута доверху и заправлена в тёмные брюки. Рукава подвернуты, на бледной коже от запястья до пальцев красуются татуировки.
Голубой взгляд пронзает комнату и с треском обрушивается на меня.
Я напрягаюсь, сжимаю кулаки и готовлюсь ко всему.
Зейн останавливается перед моим столом.
— Нам нужно поговорить.
— Простите, мистер Кросс. Мне нужно подготовиться к уроку. — Профессионально говорю я. — Вам нужно уйти.
В учительской воцарилась смертельная тишина. Все смотрят на нас и не пытаются это скрыть.
Напряженная энергия Зейна разгорается почти до ядерного взрыва. Я никогда не видела его таким злым.
— Я не спрашивал. — Рычит он.
Поднимаю голову и смотрю на него.
Я застываю от этого прозвища.
Он постукивает пальцами по столу.
Зейн настойчиво дергает головой в сторону двери.
Упрямо опускаю глаза, достаю красную ручку и пишу заметки на эссе ученика. Я уверена, что пишу тарабарщину, но мне отчаянно хочется выглядеть занятой.
Тень надо мной становится все меньше. Я не проверяю, но чувствую, как властное присутствие Зейна удаляется от моего стола. Его военные ботинки стучат по земле, и мне кажется, что он собирается уходить.
На секунду по моему телу разливается облегчение.
Пока не слышуо голос, раздающийся в тишине комнаты.
— Вы её слышали. Она сказала уходить. — Рычит Зейн.
В комнате воцаряется растерянная тишина.
Ошеломленная, вижу, что Зейн смотрит на других учителей.
Взрослые люди тут же суют свои бумаги в папки, меняют удобную обувь на туфли или оксфорды из блестящей кожи и выскальзывают из кабинета.
