0
0Как рот Зейна прижался к моему, обжигая, обжигая, захватывая. Как его рука скользнула по моей рубашке. Как я стонала. Как я не хотела, чтобы это прекращалось.
— Прошлая ночь ничего не значила. — Бормочу я про себя, но слова звучат пусто. Это совсем не похоже на «ничего».
Пытаясь убежать от своих мыслей, я заставляю себя встать и начать готовиться к этому дню.
Сегодня вечером состоится бал-маскарад.
Нужно позаботиться о множестве деталей.
И все же я не просто выхожу на улицу. Останавливаюсь, чтобы снять челку для волос, нанести немного средства на локоны и накрасить губы.
Я просто пытаюсь выглядеть презентабельно, говорю я себе.
Осторожно обхватываю пальцами дверную ручку.
Вздохнув с облегчением, я на цыпочках выхожу наружу и спешу к лестнице.
В этот момент дверь ванной комнаты распахивается.
Пар вырывается из комнаты и ползёт за Зейном, который выходит оттуда в одном лишь полотенце.
Ни в малейшей степени.
Он весь в мускулах, шесть футов с лишним. Просто ходячее произведение искусства.
Татуировки взбираются по рукам и плечам, выточенным до совершенства. Все его тело выточено до блеска.
Большие руки пробегают по его волосам, разбрасывая крошечные брызги воды и заставляя бицепсы напрягаться. Жестокие голубые глаза смотрят на меня.
Моему мозгу требуется несколько секунд, чтобы перезагрузиться.
— Привет. — Стоически произносит он.
— Привет. — Моё сердце сильно колотится, но я стараюсь сохранять строгий тон. — Одевайся. Нам нужно поговорить.
Он откидывает волосы назад.
— Я скажу тебе, когда ты будешь вести себя прилично. — Жёстко говорю я, используя свой «учительский» голос.
При этом тоне каждый мускул на его лице напрягается.
В его глазах плещется бунтарство.
— Я лучше буду неприличным. — Пристально смотрит на мои шорты, крошечные и едва заметные под огромной футболкой из школы. — Пойдём в мою комнату.
— Ты можешь говорить все, что хочешь, наедине.
На секунду мой мозг даёт сбой, задаваясь вопросом, каково это — говорить не губами, а телом. Чувствовать его над собой. Обхватить его пальцами и заставить стонать. Чтобы…
Зейн вскидывает бровь.
— Вот. Давай поговорим здесь.
Его губы жестоко кривятся. Выточенные углы его челюсти отражают свет — грубая сила и жёсткие грани.
— Похоже, ты хочешь не только поговорить, тигрёнок.
Мои ноздри раздуваются.
Сердце готово разорваться.
Зейн имеет право быть самоуверенным. С таким телом, как у него, я уверена, что он не раз привлекал внимание девушек.
Сложив руки на груди, я говорю:
— Я говорю серьёзно.
— Вчера…это была эмоциональная ночь. Мы чуть не умерли.
Он подходит ко мне ближе.
Мой взгляд скользит по его широкой груди, подтянутому прессу и низко спущенному полотенцу, дразнящему скульптурную тазовую кость.
Это бесплодная просьба.
