Замуж за незнакомца

Если тогда не справилась полиция, не смог ничего сделать мой отец, то, может быть, сейчас у Кирилла получится? Такие подонки не должны ходить на свободе, это неправильно.

От мысли, скольких ещё девушек вот так мог уничтожить Дима за эти несколько лет, сковывает льдом.

– Его папаша был тем ещё хером, хоть и дядька мой. Скользкий тип, даже отец мой не часто с ним дела имел, осторожничал. Или брезговал, не знаю, – размышляет вслух, потирая пальцами подбородок. – Но в том году Колю паралич разбил, Димка под моё крыло встал. До этого просто шатался, где попало, учился где-то.

Но, в общем, пацан мне показался толковым, курирует одно не слишком важное направление.

Кирилл смотрит в окно, мрачнее с каждой минутой, а в глазах так много злости, что невольно отшатываюсь.

– Я тебе ещё кое-что скажу. В то время Дима очень дружил с Алиевым.

– А сейчас хрен его знает. Но проверим. Возможно, Рустам не так недосягаем, как ему кажется, а крыса ещё ближе, – Кирилл обхватывает мой затылок рукой, упирается лбом в мой и обдаёт горячим дыханием, пахнущим шоколадом и томатным соком: – Только я прошу тебя – бросай эти мысли.

– Какие? – спрашиваю ошарашенно, а кислорода отчаянно не хватает.

– Об убийстве. Ты никого убивать не станешь. Ясно тебе? Только попробуй.

– Я постараюсь, – гашу напряжение слабой улыбкой, а Кирилл целует меня, прижигая бою боль и все страхи, обеззараживая разом все раны.

Внутри щекочет пёрышком. Я выговорилась, теперь мне легче. Теперь я не одна, а у Кати и других девушек есть защита и будет отмщение. В это я верю.

От вылившихся из меня бурным потоком эмоций становится дико холодно. Я сворачиваюсь калачиком, отворачиваюсь к окну и прикрываю глаза.

Зубы стучат, и даже сжатая с силой челюсть не помогает. Не удаётся справиться и с дрожью в руках, мне приходится сплести пальцы в замок и надеяться, что слёз во мне уже не осталось. Это просто отходняки после выброса адреналина, пройдёт. Просто нужно потерпеть.

Заметив моё состояние, Кирилл достаёт откуда-то плед – в каждой машине они у него, что ли, имеются? – накидывает на меня, и я кутаюсь в клетчатую ткань, но согреться не получается.

Я так много сказала ему, покаялась. Созналась в том, о чём даже думать боялась, а тут выплеснулось, а теперь сказанного не воротишь.

– Ты будто подготовился, – говорю, натягивая плед до самого носа.

– Я всегда готов. Ко всему.

Снова наступает тишина, давящая и тяжёлая, как могильная плита. Кирилл почти не разговаривает со мной, а у меня нет желания лезть к нему в мысли, прерывать размышления. Он многое должен переварить – я поставила его в тяжёлое положение своей правдой. Всё-таки Дима – его брат, друг Захара. В конце концов, он тоже Раевский, и я не знаю, как много это значит для Кирилла.