0
0Кирилл, привыкший всё контролировать, не мог не знать о моих тратах, тем более, таких больших, но сейчас это уже неважно.
Я киваю, утыкаюсь носом ему в плечо и говорю шёпотом:
– Это для Кати. Ей терапия нужна, хорошие условия, дорогие лекарства. Если не вливать деньги, она погибнет, бесплатная медицина с ней не справится.
– И ты платишь за это? Потому что виноватой себя чувствуешь?
– Да, Кирилл, поэтому. А ещё потому, что люблю её и верю. Я ещё во что-то верю, хотя уже все махнули на неё рукой. Но я не могу иначе, тогда… тогда это будет значить, что я снова её предала, во второй раз.
– В полицию заявляли?
– Конечно. Катю нашёл сторож гаражного кооператива во время утреннего обхода. Вернее, его собака, сразу же полицию вызвали. Не знаю, почему Дима и его друзья не заперли дверь. Может, у них игра такая? В безнаказанность? Я утром как раз от мамы Кати и узнала, что с ней беда случилась. Потом меня на допрос вызывали, фоторобот составляли, но я так разбита была, что, кажется, почти ничем не помогла.
– Номера машины запомнила?
– Да, назубок, но эту тачку нашли утром на обочине. Они её просто оставили, как ненужный хлам.
– Ты всё равно молодец, не спряталась за папину спину.
– Я никогда за его спину не пряталась, это он меня вечно прятал, – шепчу, растирая лицо ладонями, до красноты и боли тру. – Отец жутко разозлился, говорил, что всегда знал, что Катька во что-то вляпалась, финтифлюшка. На меня орал, что вообще из дома сбежала. Так орал, что, думала, его инфаркт хватит. Чуть охрану не поубивал, что пропустили мой побег.
От этих воспоминаний почему-то улыбаюсь.
– И я его понимаю, – Кирилл кладёт руку на мой затылок, надавливает на какие-то точки, и становится немного легче.
– Он со мной две недели совсем не разговаривал, только фыркал и взглядом к полу припечатывал. Но, оказалось, что всё это время он через свои каналы пытался пробить и Диму этого, и ребят его. Не нашёл. Или…
Смотрю на Кирилла с подозрением, мокрый нос рукой вытираю, а он качает головой.
– Нет, я ничего об этом не знал. Можешь не верить, но я своего родственника не отмазывал. Но отец Димы… он мог замять дело. Как раз в то время Дима уехал то ли в Англию, то ли к чёрту на рога, его пару лет не было.
В голосе столько мрачной уверенности, что снова начинаю плакать.
– Но Дима же подонок. Как так-то?
– Обычно, Тина, обычно, – вздыхает и гладит широкими ладонями меня по спине, успокаивает. – Поверь, если бы ты ненароком что-то вытворила, Архипов точно так же подчистил все следы. Обычно, в тюрьмах сидят дети тех, чьи родители не могут купить ментов или лучших адвокатов. Но, думаю, он просто отправил Диму с глаз долой, и всё утихло.
Кирилл молчит, думает, а я боюсь его мысль спугнуть.
