За всё надо платить

Вот смотри, сначала этот адрес, на улице Мошела, потом перебираешься сюда, на Миклухо-Маклая, потом на Профсоюзную и дальше повернешь направо и доберешься до Нахимовского. С этим районом все. Потом вернешься снова на Профсоюзную…

За три минуты он составил для Лесникова оптимальный маршрут, который охватывал все нужные ему адреса.

— И что я буду иметь за мою сказочную доброту?

— Что хочешь, — скупо улыбнулся Игорь.

— А что у тебя за адрес на Больших Каменщиках?

— Человек, вместе с которым подозреваемый в день убийства ездил за город дачу смотреть.

— Тогда у меня к тебе просьба будет. Где-то на этой улице есть человек, который был свидетелем по делу об изнасиловании или убийстве. Я не знаю точно, о каком преступлении идет речь, но свидетель такой должен быть. Поспрашиваешь?

— О чем речь? Конечно.

До улицы Большие Каменщики Игорь Лесников добрался только к вечеру. В соответствии с составленным Селуяновым маршрутом это был один из последних адресов, где ему надо было побывать. Лесников устал и был чертовски голоден, поэтому, прежде чем идти на квартиру к некоему Голубцову, он заскочил в первую попавшуюся забегаловку и второпях проглотил пару сосисок с кетчупом и маринованным огурцом. Еда была убойная, даже при желании причинить желудку максимальный вред трудно было бы подобрать что-либо более удачное. Сосиски были переперченные, а огурцы состояли, казалось, из сплошного уксуса. Приступ гастрита Игорь себе обеспечил и с чистой совестью отправился навещать гражданина Голубцова.

Тот, по счастью, оказался дома и принял Лесникова вполне дружелюбно.

— Но ведь меня уже следователь допрашивал, — удивленно говорил он. — И я ему все рассказал о том, как мы с Дроздецким ездили за город. Разве этого не достаточно?

Дроздецкий был одним из подозреваемых в убийстве депутата Самарцева. При первой же беседе с работниками милиции он заявил, что в день убийства вместе со своим знакомым Голубцовым ездил за город. Голубцов это подтвердил, но теперь следовало проверить все еще раз.

— Видите ли, — мягко начал Игорь, — для нас, работников милиции, этого более чем достаточно. Но ведь речь идет об убийстве депутата Государственной Думы, а это означает, что к делу будет приковано внимание журналистов, которых хлебом не корми — дай только уличить милицию в том, что она чего-то не знает. Поэтому по делам такого рода нам приходится собирать множество самой мелкой и незначительной информации, чтобы нашей желтой прессе не удалось заявить, что, мол, следователь об этом не спросил, да об этом забыл, да на что-то внимания не обратил. Понимаете, что я имею в виду?

— Конечно, конечно, — торопливо согласился Голубцов. — Спрашивайте, пожалуйста.