Все ради тебя (СИ)

Еще через час я сажусь в машину, он садится рядом. Заводит. Пристегиваемся. Мне на телефон падает еще одна смс-ка от Адама…

Прости, малыш, не сегодня. Я перелистываю нашу переписку наверх и слегка прикусываю губу…

Прости, малыш. Прикрываю глаза, потом засовываю телефон в сумочку и вздыхаю.

— Пытается остановить?

Вот и поговорили. Паша хмыкает, заводит двигатель и выезжает с территории, а я смотрю в окно на дом. Красивый. Деревянные панели цвета карамельного дерева, ровные линии. Квадраты. Это рай современной архитектуры, обнятый со всех сторон многовековыми соснами.

Будто весь мир подождет.

Мне нравится здесь прятаться от стресса, правда. Но…прятаться больше не вариант. Я хочу раз и навсегда расставить точки над «i», пока Паша будет колдовать над ее техникой.

Что-то мне подсказывает, там мы найдем много чего интересного.

Потому что не верю! Я. Не. Верю! Что Адам был единственным… Эта женщина — отрава; она — яд. А яд любит много жертв. Это его суть — проникать в души и калечить, убивать. И ее суть ничем не отличается.

Прости, Адам. Я знаю, что ты не хочешь, чтобы я с ней встречалась. Знаю. Но это для твоего и нашего блага.

Прости…

В раздумьях не замечаю, как мы останавливаемся перед домом. И все вроде бы так хорошо! Фасад купается в солнце, птички чирикают. Но я чувствую пульсацию вокруг как ореол. Плохую пульсацию, темную.

Смотрю в сторону — машина Адама косо припаркована, будто наспех.

Все-таки приехал…черт. Выдыхаю без облегчения, скорее вешая на сердце гирю побольше, но что поделать? Я, наверно, знала, что он все равно приедет…

Паша смотрит на меня.

Выходим. Я указываю ему влево и говорю:

— Там будет дверь для прислуги.

Заходишь, поднимаешься на второй этаж. Эта сука всегда останавливается во второй комнате справа. Понял?

— Разберусь. Ты справишься?

Брат бросает на меня взгляд, но слишком многое на кону, и он знает — я никогда не передумаю! Потому что не боюсь. Я. Ее. Не. Боюсь! И бежать — не побегу никогда! Так что он уходит, и я ухожу — вперед.

— Здрасте-здрасте! — притворно весело тяну, как только толкаю их большую дверь, — Аниса, вы в доме?

Я их дом теперь отлично знаю. Очевидно. Делаю пару шагов, потом толкаю двустворчатые двери и вот тут-то замираю.

Мизансцена странная.

Посередине комнаты стоит Адам. Нет, не так. Он не стоит — он буквально в землю врос. Надулся будто. Кулаки сжаты, напряжен до предела…

Напротив него она. Мерзкая сука! В шикарном платье пастельно-розового цвета. Оно облегает ее тело, как вторая кожа, а волосы создают жгучий контраст.

Эта проклятая улыбка, чтоб ее! Я столько раз видела эту улыбку, и как же она меня раздражала… Мне всегда казалось, что она смотрит на меня с долей иронии, знаете? Так, снисходительно-подчеркнуто-надменно.