Врачебная ошибка

Она надеялась стать востребованным журналистом, а мать была против… Но Кадреску кое-что еще нарыл, и это может повернуть дело в совершенно иное русло.

– Что же? – нетерпеливо спросила я, сгорая от любопытства.

– У Нины, оказывается, был ухажер.

– Разве это удивительно для молодой девушки?

– Нет, но вот что интересно: он таинственным образом исчез сразу после того, как убили Шемякину.

– То есть… Погодите, вы считаете, что парнишка мог убить Киру?!

– А почему нет? Он узнает, что его девушка умерла по причине халатности анестезистки или анестезиолога, и решает отомстить «злодеям»! Дома этот самый Антон Скоробогатов не появлялся уже несколько дней, в институте – тоже.

Какой делаем вывод?

– Он скрывается, боясь быть обвиненным в убийстве? – предположил очевидное Андрей.

– Именно! Кстати, откуда он вообще прознал о том, что Шемякина мертва?

– Может, ему сказал Нинин отчим?

– Может, и так. Надо бы мне еще разок поболтать с этим мужиком: у Трофименко не вышло, но я все-таки подполковник! Кроме того, возможно, мне удастся выцарапать ордер на обыск квартиры Нины. Попробую сказать, что, по словам свидетельницы Азизы, у Скоробогатова есть ключи от ее апартаментов, а значит он, то бишь подозреваемый, вполне может там скрываться!

– Хороший ход, – одобрила я.

 – Но вот чего я опасаюсь, Артем Иванович. Если Киру и в самом деле убил парень Нины, не придет ли он теперь и за Жанной? Ведь так и не выяснено, кто из них больше виноват в смерти девушки…

– Вы правы, Агния Кирилловна, – перебил Карпухин. – Я тоже об этом думал и полагаю, что ее нужно предупредить. Пусть постарается не высовываться: работа – дом, работа – дом, причем лучше в компании, чем в одиночку. Хотя теперь, когда мы его разыскиваем, Скоробогатову трудно будет исполнить свой план.

– А как же Стас Шемякин? – поинтересовался Андрей.

– Ну, я его со счетов не сбрасываю: все станет ясно, когда удастся его допросить. Доведем паренька до кондиции, когда врать он уже не сможет по причине ломки, и поболтаем с ним. А пока будем искать Скоробогатова.

В комнате на время воцарилось молчание. Я поставила на стол тарелку с пирожными и подлила всем нам кофе.

– Теперь расскажи, как продвигается расследование в отношении Георгиади? – попросила я Андрея, поняв, что разговор о деле Киры исчерпал себя.

– Да никак, – пожал он плечами. – Леонид и Никита поболтали с некоторыми мамашами, которые тоже считают, что с диагнозом дело не совсем прозрачно обстоит, однако самое большее, что можно предъявить Георгиади, – врачебную ошибку. И то, если удастся это доказать, ведь диагнозы во всех случаях были достаточно противоречивы!

– Ты в самом деле веришь, что такой компетентный хирург, как Георгиади, могла перепутать Вильмса с другими видами опухолей? – недоверчиво спросила я.